— Ну не знаю. Когда мой Ванька чуть не загулял, я к батюшке пошла. — продолжила Аня. — Чувствовала, что что-то страшное происходит. И у нас разговор был долгий, обстоятельный. Батюшка мне и сказал: измена — это грех, конечно. Причем страшный. Но любовь и покаяние искупают все. Простить можно и нужно, если человек потом изменится на корню, признает вину и переродится. Начнет новую жизнь.
— И что, твой Ванька переродился?
— Нет, но я тогда вовремя ему внушение сделала. Он ведь одумался. А твой Олег изменился. Это же видно.
— Знаешь, жалко, что мужики по батюшкам не бегают, когда чувствуют, что что-то страшное происходит. А чуть что, сразу по бабам.
Аня прыснула.
— Ну что с тобой делать?
— Ничего не делать. Понять и простить. Я себя чувствую прекрасно.
И это было правдой. Прошло немного времени и любовь к Диме начала исчезать. Его флер умного и надежного мужчины — испаряться. Лена начала замечать его ужасный смех и кривой зуб. Понемногу добрые чувства сменились раздражением. И это ее очень радовало. Она концентрировалась на этих чувствах. Боль уходила, оставляя пустое место. Тишину. А ей как никогда нужно было спокойствие. Только по ночам Лене еще снились его теплые объятия. И утром, после пробуждения в такие дни, она чувствовала себя разбитой.
Глава 19
— Олег, мне нужно с тобой поговорить. — Сказал Артем своему начальнику, с которым у него сложились очень добрые отношения. Они дружили по работе. Но на личные темы — никогда.
Олег кивнул:
— Что-то срочное, по договору?
— Нет, это касается твоей бывшей жены. Пойдем выпьем?
Рабочий день подходил к концу. Олег взял портфель, предупредил секретаря и кивнул Артему:
— Пойдем.
Они устроились за небольшим столиком в уютном ресторанчике, где было тихо и безлюдно.
Артем сразу заказал алкоголь и закуску. Олег напрягся как струна скрипки во время концерта. Он знал, что сейчас услышит что-то неприятное. С Леной у него было никак. Он находился в стадии полного отчаяния, потому что видел всю бесперспективность своих попыток вернуть жену. Он знал, что она его больше не любит. А это означало, что шансов у него нет.
—Ты хотел поговорить о Лене?
— Да. Как у вас?
— В смысле как у нас? Она моя бывшая жена. И у нас общий ребенок. Тебе зачем это?
—Ты знаешь, я случайно с ней познакомился. Давай выпьем?
Олег напрягся еще сильнее. Так, что пришлось расслабить узел галстука и расстегнуть верхнюю пуговицу.
— Давай.
— Олег. Ты ее любишь?
— Тебе какое дело?
— Да, собственно, она мне понравилась очень. Но я не знал, что это твоя жена. Прикинь, сидели за одним столом, и я в ее присутствии начал обсуждать разведенок с прицепом. Она мне потом так вставила, до сих пор стыдно. Как мальчишка потом извиняться ходил. Классная она. Быстро я поплыл. Прости, что так прямо говорю. Хотел просто прощупать. Вдруг у тебя уже кто-то есть и у меня будет шанс.
Олег залпом выпил рюмку и налил себе еще одну, не дожидаясь товарища. И опять выпил. Он не знал, что сказать. Его раздирали противоречивые чувства. Хотелось врезать по морде, разбить о его голову графин или заплакать, как мальчишка, ощущая всю свою беспомощность. Рассказать о том, что никому не говорил с момента развода. Кому? Своему сопернику? И он решился.
— Я такой дурак, Артем. Конченный. Я предал ее. Не просто предал, а убил нашу семью. Пока она со Степкой в роддоме, я ... а, даже говорить не хочется. Такая я скотина. И ведь на что повелся. На ноги да сиськи. Ведь реально не любил, даже не чувствовал ничего. Кроме статусности своей. Дурак. Просто устал, голова кругом от беременности, от перемен, токсикоз этот вонючий, живот, до которого дотронуться страшно. Да что я себе оправдания ищу. Повелся как идиот, слабак. А она возьми и жене моей расскажи. Ленка чуть Степу не потеряла. А я вместо того, чтобы убить эту куру, я к ней поехал. Дурак. Какой дурааак. Я не знаю, что мной двигало. Но вот так вот. Когда все всплыло, я вместо того, чтобы в ноги упасть, права начал качать. Добил Лену окончательно, припугнул, что сына заберу. Конечно, я потом Милку в шею погнал. Но толку-то. Я просрал свою семью. Сам. Один просрал. Ты спрашиваешь есть ли у тебя шанс? Есть, хоть 100 шансов. Любое говно с обочины будет для нее лучше, чем я. Но я люблю ее. Я не знаю, как без нее жить. Не хочу, чтобы мой сын видел другого отца. Я хочу все вернуть. Но я не знаю, как. Я вообще ничего не знаю.