Отправляюсь в кровать, и чувствую себя несчастнее, чем когда-либо.
Глава 10 "Прошлое"
Мы поругались в день, когда случилась авария. Конечно это был шантаж с моей стороны. Либо ты делаешь мне предложение, либо всё кончено. Очередная попытка подтолкнуть его к браку. Только вот не стоит ставить Гарри Поттеру ультиматум. Помню, как выглядело его лицо, когда эти слова слетели с моих губ: брови приподняты, челюсть сжата. Я хотела видеть уже чертово кольцо на своем пальце. Гарри же хотел убедиться, что я та, на чей пальчик он хочет надеть это кольцо.
Сижу на работе, когда раздаётся звонок от Лили. Она твердит, что-то о больнице и потере памяти. Ничего не могу понять, пока она не произносит: «Джинни, ты меня слушаешь? Гарри в больнице! Он не помнит собственного имени!»
— Больница? — переспрашиваю я.
— Несчастный случай, — повторяет она. — Мы вылетаем утром.
Закончив разговор с Лили, сразу же начинаю проверять рейсы. Если я улечу сейчас, то буду там к полуночи. Она полетит утром, вместе со Стивом, отчимом Гарри. Мне хочется быть там первой. Хочу посмотреть ему в глаза и заставить его вспомнить меня.
Внезапно в кабинет заходит отец, держа в руках пачку документов. Курсор моей мышки зависает над кнопкой оплаты. Ему всегда нужно, чтобы я что-то подписывала.
— Что ты делаешь? — он смотрит на меня поверх оправы очков.
— Гарри попал в аварию, — отвечаю я. — У него сотрясение мозга и он не помнит, кто он.
— Ты не можешь уехать, — безапелляционно заявляет отец. — У нас пробный запуск в разгаре. Ты нужна мне здесь.
Бросив бумаги на стол, он направляется к двери. Смотрю ему в спину, не уверенная, что он правильно меня расслышал.
— Папочка?
Он замирает, но не поворачивается. Вот так всегда: я разговариваю с его спиной, склоненной головой или газетой.
— Гарри нуждается во мне, и я еду к нему. — Нажимаю на «оплатить билет» и встаю, чтобы собрать свои вещи.
Я не смотрю на него, пока иду к выходу, где он застыл на месте.
— Джоанна …
— Не называй меня так. Меня зовут Джинни.
Протиснувшись мимо него, с силой толкаю дверь и выхожу. Выглядела я храбрее, чем чувствовала себя на самом деле. Я только что бросила вызов отцу, мужчине, любовь которого всю жизнь пыталась выиграть, заработать... заслужить. Иди и не оборачивайся — повторяю себе. Гарри нуждается в тебе. Он, то хорошее, что есть у меня, и я не позволю ему забыть меня. Какое значение имеет эта работа? Мой отец? Гарри нужен мне больше всего на свете.
Еду домой и закинув немного вещей в дорожную сумку, направляюсь в аэропорт. Меня всё ещё трясёт. Дальше всё как в тумане; проверка службы безопасности, поиск своего выхода. Стою так близко к сотруднице, проверяющей билеты, насколько это возможно. Бегущая строка над ее головой гласит «Скрантон». Как только объявляют начало посадки, первая протягиваю свой билет.
Устроившись на своем месте, зажимаю пальцами глаза, чтобы сдержать слёзы. Достаю телефон, и гуглю амнезию. Узнаю, что существуют различные виды этого заболевания, но стюардесса просит меня выключить телефон. Ненавижу это. У моего жениха амнезия, мой отец собирается отречься от меня, как только я вернусь домой, а эта стерва беспокоится, что мой телефон выведет из строя наш самолет. Убираю и начинаю мысленно себя успокаивать.
Когда, наконец, мы приземляемся, я едва сдерживаюсь, чтобы не побежать к выходу. Вспоминаю разговор с Лили. Она упомянула в разговоре, что потеря памяти Гарри классифицирована как ретроградная амнезия — это означает, что он не в состоянии вспомнить ничего из того, что случилось до аварии. Как можно просто... забыть всё о своей жизни? Не верю в это. Не может быть, что он забыл меня. Мы были вместе каждый день... он любит меня.
И вот я уже бегу от терминала к стойке по аренде машин. Тридцать минут спустя, включив обогрев в машине, несусь к больнице. За окном идёт снег. А я взяла с собой только легкую куртку и пару легких свитеров. Придется померзнуть.
Путь до больничной палаты становится для меня, самым долгим за всю мою жизнь. В груди болит, потому что, волнуюсь, вспомнит меня Гарри или нет. Его доктор — индиец с добрым лицом. Он встретил меня в коридоре.
— У него было небольшое кровотечение в мозгу, которое мы смогли остановить. Гарри стабилен, но пребывает в замешательстве. Не расстраивайтесь, если он не узнает вас.
— Но что могло вызвать амнезию? Тысячи людей получают сотрясение мозга, но не теряют память, — спрашиваю я.
— Этому нет объяснений. Всё, что от вас требуется, это быть терпеливой и оказать ему поддержку, в которой он нуждается. Спустя время, память к нему обязательно вернется.
Испуганно смотрю на дверь палаты. Сейчас я войду в эту дверь, и единственный мужчина, которого я позволила себе любить, не узнает меня.
— Могу я увидеть его?
Доктор кивает.
— Только не волнуйте его. Для него, это будет первый раз, когда он увидит вас.
Сглотнув комок в горле и поблагодарив доктора, тихонько вхожу в палату.
Симпатичная медсестра, проверяет капельницу, а Гарри лежит закрыв глаза. Первым порывом было броситься к нему и поцеловать его. Но робко стою у двери и жду, когда он откроет глаза.
Пожалуйста... пожалуйста...слегка покашливаю.
Он открывает глаза. Я улыбаюсь.
— Привет, Гарри, — делаю несколько шагов ближе. В его взгляде нет ни капли узнавания. Каждую секунду моё сердце вздрагивает от осознания, того что не будет никакого чуда. Но я сделана из стали. Я сумею справиться с этим.
— Я Джинни.
Он переводит взгляд на медсестру, которая делает вид, что не замечает меня. Она кивает и выходит.
— Привет, Джинни, — отвечает Гарри.
— Ты...— обрываю себя на полуслове. Я не буду спрашивать, помнит он меня или нет, иначе покажусь неуверенной. Я просто объясню, кем прихожусь ему, и он примет это.
— Я твоя девушка. Странно, объяснять всё это тебе.
Гарри улыбается своей прежней улыбкой и я выдыхаю воздух, который сдерживала до этого в легких. Боже, мне нужна сигарета.
Приближаюсь к его кровати. Ему прилично досталось. Над правым глазом пять швов, и лицо всё в синяках.
— Я так испугалась, — признаюсь ему. — Я приехала сразу, как узнала.
Он кивает и опускает взгляд на свои руки.
— Спасибо.
Не знаю, что говорить дальше. Мы что, снова начинаем всё с начала? Разве я не объяснила ему, кем мы приходимся друг другу?
Успокойся моё сумасшедшее сердце.
— Могу я... могу я обнять тебя? — меня трясёт, пока я жду его ответа. Дрожу от страха, что он откажет мне.
Он смотрит на меня нахмурившись и кивает. Это был один из тех моментов облегчения, которые я никогда не забуду. Внутреннее напряжение спало, и я нагнувшись, вдруг начинаю рыдать у него на груди. Чувствую, как его руки мягко ложатся мне на спину и плачу ещё сильнее. Всё так запутано. Это я должна утешать его, а вместо этого плачу.