Драко огрызается на меня. Обычно адвокаты должны подбадривать клиентов. У моего же адвоката единственная цель своей жизни, заставить меня поверить, что я иду ко дну. Я замечаю, что когда мой муж рядом, он становится угрюмым и напряженным. Даже когда Гарри обращается с вопросом непосредственно к нему, тот притворяется, что занят чем-то и не смотрит на него, когда отвечает.
Я ненавижу его. Ненавижу каждый день в течение всех месяцев, которые ему понадобились, чтобы с меня сняли все обвинения.
День, когда он вызывает меня в суд, давать показания, становится худшим в моей жизни. Все были против — считали, что из-за этого мы проиграем дело.
Все в фирме советуют ему убрать меня из допрашиваемых свидетелей. Но Драко отвергает все советы, пока готовит меня к даче показаний. Даже когда старший юрист Берни подходит к нему, Драко отмахивается от неё.
— Черт побери, Берни! Она справится с этим, — говорит он. — Я веду это дело и сам принимаю решения.
Я была убеждена, что он специально пытается проиграть дело. Как то раз, когда Гарри просматривал свою почту на кухне, я поделилась с ним своим мнением. Он даже не взглянул на меня.
— Делай, что он говорит.
— Что ты имеешь в виду под «делай, что он говорит»? Ты даже не слушаешь меня.
Гарри откладывает письма в сторону и подходит к холодильнику.
— Я слышу тебя, Джинни.
— Я ему не доверяю.
Он достает пиво и поворачивается ко мне, но по-прежнему не смотрит на меня.
— А я доверяю.
И все. Мой единственный союзник — Драко, которому гораздо выгоднее, чтобы меня засадили за решетку.
Он натаскивает меня для дачи показаний, задаёт вопросы, которые будет задавать обвинение. Задаёт свои собственные вопросы, кричит на меня, когда я веду себя нервно, матерится, когда я запинаюсь в ответах. Он холоден и расчетлив, и какая-то часть меня это ценит. Маленькая-премаленькая часть меня, потому что, я всё равно ненавижу этого ублюдка и хочу, чтобы он сдох. Но я доверяю Гарри, а он доверяет Драко, поэтому я либо с треском провалюсь, либо выйду из здания суда свободной женщиной.
В день дачи показаний я надела то, что Драко принес мне: платье с узором из нежных персиков и сирени, волосы я собрала в хвост. У меня дрожат руки, пока я разглаживаю платье и разглядываю себя в зеркале.
Пытаюсь поймать взгляд Драко, когда сажусь на скамью. За все недели подготовки я научилась понимать его по глазам. Я знаю, что, если они не прищурены, а брови слегка приподняты, значит, у меня хорошо получается. А если он смотрит, будто сквозь меня, значит, мысленно ругает меня и мне нужно поскорее изменить тактику. Я одновременно и ненавидела его, и была благодарна за то, что понимала его так хорошо. Мне всегда было интересно, умеет ли Гарри понимать его по глазам, так же, как я. Не знаю, что хуже — уметь понимать Драко по глазам или чувствовать гордость за то, что умею это делать.
Он встаёт передо мной вместо того, чтобы ходить туда-сюда, как обычно это делают в фильмах, и выглядит расслабленным.
Вздыхаю и отвечаю на его первый вопрос.
— Я проработала в компании три года.
— И какую вы занимали должность?
— Я занимала должность вице-президента по внутренним делам компании...
И так целых сорок минут. Ближе к концу, он начинает задавать мне вопросы, от которых я вся взмокла. Вопросы о моем отце. Мама сидит рядом с Гарри. Она пристально наблюдает за мной.
— Какими были ваши отношения с отцом вне работы, миссис Уизли?
Подавив слезы, выпрямляюсь... эти проклятые слёзы демонстрируют мою слабость.
Вспоминаю, наш спор с Драко, который состоялся неделю назад, я тогда сказала ему, что не собираюсь порочить имя своего отца в суде. Его лицо мгновенно стало холодным, а руки сжались в кулаки.
— Где он, Джинни? Он, мать его, втянул тебя в неприятности и умер! Ты говоришь правду или отправляешься в тюрьму.
Он подходит ближе ко мне и шепотом, чтобы никто не услышал, говорит:
— Используй свой гнев. Вспомни свои ощущения, когда ты уничтожала мои вещи, после того как я пытался у тебя кое-кого украсть. Если ты проиграешь это дело, я могу снова забрать его у тебя.
И этот трюк срабатывает. Во мне кипит злость и я отвечаю на все его вопросы — даже на самые трудные. Весь оставшийся день на лице Драко светится самодовольное выражение.
Он повторяет свой вопрос:
— Джинни, какими были ваши отношения с отцом вне работы?
— Между нами не было никаких отношений. Мы общались только на работе. Дома он меня вообще не замечал.
После этих слов все пошло, как было задуманно.
— Ваш отец славился тем, что никогда не нанимал на работу никого из семьи, верно?
— Да, — отвечаю я. — Я первая, кого он нанял.
Речь Драко также включает в себя эту информацию. Он стоит перед присяжными, сложив руки за спиной, словно предупреждая их, что обвинение, собирается представить меня хитрой, манипулирующей особой, но на самом деле я просто пешка в отчаянном плане своего отца, который пытался спасти свою компанию от банкротства.
— Он использовал и манипулировал собственной дочерью ради финансовой выгоды, — заявляет он.
После этих слов я уже не в силах сдержать свои эмоции, разрыдалась.
Кашлянув, Драко возвращает меня к реальности.
— Ваш отец просил вас подписать документы, не просматривая их?
— Да.
— Что он обычно говорил, чтобы не дать вам просмотреть документы?
Обвинение выдвигает протест. Драко меняет вопрос.
— Как обычно вы подписывали документы для отца?
— Он говорил, что подпись нужна ему срочно и я подписывала не глядя.
— Вы когда-нибудь говорили отцу, что вы не будете подписывать документы, не читая их?
Еще одно возражение. Задаете наводящие вопросы.
Драко кажется раздраженным. Судья отклоняет протест. Он повторяет вопрос, выгнув бровь. Я не хочу отвечать на этот вопрос. Ответив, я буду выглядеть дурой. Лучше дурой, чем сесть в тюрьму, рявкнул Драко, когда я вчера озвучила свои сомнения. Проглотив гордость, отвечаю:
— Нет.
— Значит, вы просто подписывали документы? Документы, которые могли выпустить смертельное лекарство на рынок и убили троих человек?
Открываю и закрываю рот. Этого мы не репетировали.
— Да, — произношу я.— Я хотела угодить отцу, — говорю я тихо.
— Простите, миссис Уизли, вы не могли бы говорить громче, чтобы присяжные слышали вас.
— Я хотела просто угодить отцу, — громко повторяю я.
Взглянув на присяжных, Драко занимает своё место.
Вижу, как мама прикрыв рот рукой, плачет. Наверное она больше никогда со мной не заговорит.
Продолжаю отвечать на вопросы стороне обвинения, постоянно ища одобрение во взгляде Драко. Он явно одобряет. На секунду, нет, даже на долю секунды мне захотелось обнять его. Но это чувство быстро проходит, и я снова хочу, чтобы он сдох.