— Куда они собираются ставить иглу? — спрашиваю я, так как очевидно, что её ручки слишком маленькие.
Она бросает на меня сочувствующий взгляд, и затем объясняет нам, что игла будет вставлена в вену на голове Эстеллы. С лица Гарри сходят все краски. Он не сможет смотреть на это, я его знаю. Выпрямляю спину. По крайней мере, от меня может быть какая-то польза. Я могу остаться с ней, пока они будут делать эту процедуру, а Гарри будет ждать снаружи. Я не склонна к слезам, но, когда я предлагаю этот вариант, он холодно смотрит на меня и говорит:
— Я не собираюсь никуда уходить.
Сжимаю губы.
Сижу на жестком стуле, пока Эстелла надрывается от плача. Грустно видеть, какой крошечной она кажется под пикающими аппаратами и трубками, которые присоединены к её маленькой головке.
Гарри, кажется с трудом держится. Он осторожно её обнимает, стараясь не задеть трубки. Меня в очередной раз поражает, как естественно он выглядит.
Появляется доктор, мужчина средних лет, и задергивает штору, тем самым отделяя нас от суматохи приёмного покоя. Перед тем, как поздороваться с нами, он сверяется с планшетом в руке.
— Что тут у нас? — спрашивает он, слегка касаясь головы Эстеллы. Гарри перечисляет симптомы, упомянув, что она была в детском саду. Врач слушает, одновременно осматривая её.
— Её иммунной системе нужно время для восстановления, — говорит он, убирая стетоскоп с её груди. — На мой взгляд, она слишком мала для детского сада, обычно, женщины берут декретный отпуск, прежде чем отдать своего ребёнка в детский сад.
Гарри бросает на меня гневный взгляд. В ярости. Он в безумной ярости.
Сосредотачиваю свое внимание на коробке латексных перчаток. Я чертовски напугана.
— Мы оставим её в больнице и понаблюдаем за ней пару дней. Кто-нибудь из персонала придёт через несколько минут, чтобы перенести ребёнка в педиатрию.
Как только доктор выходит, Гарри поворачивается ко мне.
— Езжай домой.
В шоке смотрю на него.
— Не разговаривай со мной таким тоном, — шиплю я. — Пока ты таскался по всей стране, я торчала дома….
— Ты вынашивала эту маленькую девочку, Джинни, Как ты можешь быть такой чёрствой?
— Я… я не знаю, — хмурюсь я.
— Ты получила крошечную жизнь. Это гораздо важнее походов по магазинам и гулянок с твоими гребаными подружками.
Вздрагиваю.
— Я не такая, — говорю я. — Ты же знаешь это.
Его следующие слова пронзают мою душу, заставляя испытывать боль.
— Я тоже думал, что ты не такая, но видимо я ошибался.
Мне требуется несколько минут, прежде чем я могу произнести хоть слово.
— Ты обещал, что никогда не сделаешь мне больно.
Он смотрит на меня безразлично.
— Это было до того, как ты облажалась с моей дочерью.
Ухожу, чтобы не взорваться прямо там.
Спустя сорок восемь часов Гарри с ребёнком возвращаются из больницы. Я видела его лишь дважды за все это время. Оба раза он приезжал, чтобы взять грудное молоко.
Сижу за кухонным столом, читаю журнал и ем замороженную стручковую фасоль, когда Гарри входит в дом, неся дочь в люльке. Таким небритым я его ещё никогда не видела, он выглядит уставшим. Проходит мимо меня и относит ребёнка наверх, не сказав мне ни слова. Жду, что он сразу же спустится и коротко расскажет, что сказал доктор. Но он не спускается, и я крадусь вверх по лестнице, в нашу спальню. Слышу шум воды в душевой и решаю дождаться его.
Он выходит из ванной, с обернутым полотенцем вокруг талии. Глядя на него, думаю о том, какой же он красивый. Хочется запрыгнуть на него. Он не стал бриться и мне вроде как нравится это. Наблюдаю, как он отбрасывает полотенце и надевает боксеры. Лучшее, что есть в Гарри, не его совершенное тело, полуулыбки или сексуальный голос... это его привычки. Меня так возбуждает то, как он проводит большим пальцем по нижней губе, когда размышляет над чем-то, то, как прикусывает язык, когда возбужден. Он может раздеть одним взглядом, заставить почувствовать себя обнаженной перед ним.
Думаю, с какой стороны к нему подступиться... извинение и секс…
— Я буду стараться, обещаю.
Гарри продолжает одеваться, не глядя на меня ... джинсы, футболка. Не знаю, что делать, и впервые мне приходит в голову, что я зашла слишком далеко.
— Думаю, у меня послеродовая депрессия, — неожиданно выдаю я.
Он наконец-то бросает на меня взгляд и я вздыхаю с облегчением.
— Я... я схожу к врачу. Уверена, мне пропишут что-нибудь... — мой голос становится все тише и тише.
— У меня собеседование с няней. Поговорим об этом позже. — говорит он внезапно, после секундной паузы и не оглядываясь, выходит из комнаты.
Я не собираюсь отсиживаться в спальне, пока Гарри проводит собеседование с потенциальной няней Эстеллы. Надеваю розовый костюм и спускаюсь в гостиную. Кому бы ни звонил той ночью Гарри, тот придет с няней, и я хочу видеть, с кем он разговаривал так дружелюбно. Интересно, был ли этот человек частью его жизни во время амнезии. Я до сих пор не знаю многого о том времени в его жизни, и постоянно задаюсь вопросом, какие фокусы он выкидывал, пока я не могла контролировать его.
Раздается звонок в дверь. Встаю и разглаживаю юбку. Гарри предупреждающе смотрит на меня, проходя через фойе. Слышу, как он тепло приветствует гостей и несколько секунд спустя они появляются. Первым я вижу мужчину. Он коренастый и гораздо ниже Гарри. Разглядываю его джинсы и заправленную рубашку. Из-под рукава рубашки выглядывает отвратительное тату. Он мне не нравится, и он совсем не похож на владельца агентства по найму нянь.
Перевожу свой недовольный взгляд на девушку, следующую за ним. Миниатюрная брюнетка с красивым овалом лица и выглядит довольно привлекательной. В отличие от своего неряшливого работодателя, она одета в модный, серовато-зеленый брючный костюм и в идеально подходящие к нему туфли из змеиной кожи. Пара таких же стоит в моей гардеробной. Как может няня позволить себе покупать такую дорогую одежду? И тут я понимаю, у неё скорее всего один хороший костюм, который она одевает специально для собеседований, чтобы произвести впечатление на потенциальных работодателей. Когда она будет с Эстеллой, я не позволю ей наносить такой яркий макияж. Не хочу, чтобы мои соседи думали, что наша няня из службы эскорта. И кроме того, в своём доме я буду самой красивой женщиной. Делаю мысленную пометку сказать ей, что её униформа будет состоять из брюк цвета хаки и белого поло. Затем вежливо улыбаюсь гостям.
— Джинни, — отрывисто говорит мне Гарри. — Это Панси Паркинсон, — няня улыбается самодовольной улыбкой. Не нравится она мне...очень. — А это Сэм Фостер.
Сэм протягивает мне руку.
— Здравствуйте, — говорит он медленно. У него грубые и мозолистые руки. Он не отпускает мою руку и мне приходится первой высбодить ладонь.
Спрашиваю, хотят ли они чего-нибудь выпить. Сэм отказывается, но Панси смело улыбается и просит минеральной воды. Перевожу взгляд на её работодателя и жду, когда он упрекнёт девушку за такую наглую просьбу, но он разговаривает с Гарри и не замечает её выходку. Окей, решаю поиграть в милашку. Учитывая, что я в любом случае не собираюсь её нанимать.