— Что это? — Чо нащупала меч в воде и вытащила его, стараясь не касаться клинка.
— Сердце мизучи, — сказал Чен Лу, тяжело дыша. Он улыбался, хоть чуть не погиб. — Оно забирает ци у всего, чего касается. Видишь, — Чен Лу указал на порез на правой руке. — Даже у моей железной кожи есть пределы, — он прошел к берегу и опустил сердце на большой камень. — Ты должна убить его, Шепчущий клинок. Если я его разобью, оно вернется. Ты можешь убивать такие штуки.
Чо прошла по воде, шатаясь, посмотрела на бьющееся сердце. Оно выглядело как драгоценный кристалл, бирюзовый, размером с яблоко. Но он был в острых шипах и пульсировал внутренним светом.
С яростным шипением Чо подняла Мир и вонзила его в сердце мизучи. Камень разбился, меч украл душу дракона.
— Нужно вернуться к мальчику, — сказал Бинвей Ма, поднимаясь на ноги.
Чо кивнула и посмотрела на Чжихао. Бандит лежал у камня и не двигался.
Глава 24
Они остаток дня шли туда, где появился впервые мизучи. Время пролетало в тумане боли, и Чжихао оно казалось вечным. Они перевязали его плечо, как могли, но зубы угря пробили его броню и прокусили глубоко. Он потерял много крови и не мог даже стоять без помощи.
Бинвей Ма тоже был ранен, сотни мелких порезов покрывали его тело. Он смыл почти всю грязь в реке, и от этого раны выделялись, особенно из-за того, что многие еще кровоточили. Чжихао взбодрился, увидев, что и Мастер Солнечной долины пострадал.
Итами помогала Чжихао в пути, подставляла плечо, придерживала за пояс. От нее воняло маслом угрей и кишками, и от этого Чжихао мутило, но ему нужна была помощь. Сложнее всего было перебираться через камни. Чжихао мог использовать левую руку, но его плечо словно сжимал горящий кулак, впиваясь в плоть. И кровь текла по руке, несмотря на бинты, алые капли падали на камни.
Мальчик встал, увидев их, сжимая сумочку в руках. Он не побежал к ним, даже не встревожился, но подошел к Чжихао так, как всадник подходит к хромой лошади. Чжихао не знал особенности способности мальчика, как и пределы силы шинигами. Он не знал, даст ли Эйн ему умереть и поищет другого воина, больше похожего на героя. Он не знал, примет ли Итами это, как делала со многими решениями мальца. Он надеялся, что нет. Чжихао надеялся, что она хотя бы в этот раз заступится на него. Они неплохо сработались в эти дни.
— Я в порядке, — голос Чжихао звучал пьяно. — Мастер Солнечной долины нуждается в твоей игле первым.
— Ты не в порядке, — прошептала Итами.
— Нет, — Чжихао собрался с силами. — Я лучше, чем в порядке, — он отодвинулся от Итами, пошатнулся и рухнул к ближайшему камню. В ногах не было силы, он не мог сосредоточить взгляд.
— Благодарю за тревогу, Изумрудный ветер, — Бинвей Ма склонил голову. — Но мои раны могут подождать. Я хочу, чтобы тебе помогли раньше, чем мне.
И Чжихао понял, что поэтому Мастер Солнечной долины был героем, а Изумрудный ветер не был. Он не смог бы настоять, чтобы другого исцелили перед ним. Некоторым было суждено стать героями, всегда ставить других выше, даже рискуя собой. Чжихао всегда ставил себя первым, и это было не с хорошими намерениями. Он был бандитом, ему не было места в группе героев. Но он объяснял это мальцу, а тот все еще считал его достойным. Чжихао не мог дождаться выражения лица мальчика, когда он поймет, что ошибся. Когда он поймет, что Чжихао был злодеем, а не героем.
Итами стала снимать броню Чжихао, а Эйн вытащил маленькие ножницы и разрезал тунику. Судя по оханью Итами, его плечо выглядело плохо, и Чжихао был рад, что не видел его, не поворачивая головы. Он был рад, что не мог повернуть голову.
— Мне нужно зашить раны и ускорить твое восстановление, — Эйн полез в сумочку и достал иглу и нить. Странно, что он звучал то по-взрослому, то как испуганный ребенок.
— Как ты сделал с Итами, — кивнула Чжихао. Он видел то исцеление, оно его впечатлило.
— Да. Я могу сделать так с каждым из вас лишь раз. Если еще раз сильно поранишься, я не смогу тебя спасти.
— Правила, — сказал Чжихао. — А кто их придумал?
— Что?
— Ты можешь вернуть нас лишь раз. Исцелить лишь раз. Правила шинигами. Правила у тебя. Кто их придумал?
Эйн склонил голову.
— Никто. Это правила мира.
— Как стекающая вниз вода? Или коты, приземляющиеся на лапы?
— Ты бредишь, Чжихао, — прошептала Итами. Она выглядела встревоженно.
— Я потерял много крови.
Боль в плече сменилась онемением с покалыванием. Это было неприятно. Казалось, холодная смерть растекалась в нем. Краем глаза Чжихао видел, что Эйн тыкает в раны на его плече, кровь была на его пальцах. Он вытащил что-то, и на жуткий миг Чжихао подумал, что мальчик вытащил кости.