* * * Особняком стоит для меня победа киевского «Динамо» в Кубке СССР 1966 года. Когда я говорю о футболе как о творчестве, то сразу думаю о самом главном, что для этого нужно, - о вдохновении. Никогда не устану это повторять. Прошлым летом на матче ЦСКА - «Зенит» я оказался рядом с актрисой Натальей Селезневой, давней поклонницей ЦСКА. На поле же не происходило ничего интересного, игроки обеих команд как будто не включились в игру. И вот она мне говорит: «Я, бывает, тоже прихожу в театр и чувствую, как тяжело настроиться. Одни и те же роли, вдохновения нет… Но потом я все-таки выхожу и играю!»
Мне кажется, что мы сами плохо понимаем природу физической усталости. Она лежит не в самой «физике», а в психологии. Для преодоления этого порога нужны новые стимулы, почему я всегда хотел говорить игрокам о литературе, хотел, чтобы перед ними были какие-то образцы, к которым можно тянуться. Встреча с чем-то необыкновенным и гениальным всегда вдохновляет. Сюда же относится и влюбленность. Она окрыляет человека, и он оказывается в до смешного возвышенном состоянии…
Тогда, перед финалом я после завтрака вышел из гостиницы «Пекин», где мы жили, погулять и встретил симпатичную девушку. Сейчас принято знакомиться в основном с девушками «по вызову», тогда все было иначе. Если нравилась девушка на улице, мы шли и «клеили», как это принято говорить. Вот тогда и вижу - идет одна, симпатичная. Я подхожу к ней: «Извините, пожалуйста, но вот я вроде на площади Маяковского, да? Странно, а памятник Маяковскому найти не могу…» При этом памятник находился у меня прямо за спиной. Девушка заулыбалась, приняла игру, завязался разговор. Я притворился каким-то студентом, как тогда у нас было принято. И заигрался настолько, что не увидел идущих прямо навстречу тренеров. Они выразительно на меня посмотрели. Потом партнеры - с такими же взглядами. Дескать, ничего себе, подготовка. Я не то чтобы занервничал, но подумал - что же после игры будет, если что-то не так пойдет? Но это был переключился с проблемы, и это пошло на пользу…
«Торпедо» было очень хорошей командой - с Кавазашвили, Стрельцовым, Шустиковым, Ворониным. Но уже на первой минуте я получил передачу, убежал от Шустикова и Марушко и переиграл Кавазашвили. Недавно видел этот мяч и поразился - тогда мне казалось, что совершил что-то необыкновенное, а, оказывается, получилось все очень просто. Поймал Анзора на движении, когда тот сделал шаг, и пустил мяч в метре от него. Для «Торпедо» это был удар, шоковая ситуация. Но и после этого игра носила упорный характер, в чем-то нам повезло, но все же затем хороший мяч забил Андрей Биба, и мы выиграли Кубок.
Потом было празднование в «Пекине», были приглашены актеры, руководство. Я испытывал невероятную радость, тем более что я после матча не ехал в Киев, а оставался в распоряжении национальной сборной. И вот в этом состоянии эйфории отчудил такое, что до сих пор вспоминать смешно.
Все сидели уже в одном зале, в довольно «хорошем» уже состоянии, присутствовало и большое руководство Украины. Я уходил раньше и, прощаясь, чуть ли не прокричал: «Толпа, я пошел!» Потом мне припоминали даже не случай с девушкой, а именно эту выходку. Посчитали, что молодой зазнался, а на самом деле я просто пошутил, и эта «толпа» была одним из любимых выражений. Впрочем, победителей не судят. Правда, и зарваться мне не давали.
Пошутить я вообще любил. Когда сдавал биохимию, у меня был очень хороший профессор Кожухов, он очень хотел, чтобы я знал его предмет (пересдавал я, кстати, дважды), и натаскивал как следует. Так я всех изводил на завтраках. Брал хлеб и сразу начинал вслух рассказывать об углеводах. Кто-то клал себе мясо и тут же слушал об аминокислотах, жирах. Маслов однажды не выдержал: «Толька, твою мать! Ты уже уйдешь или нет?! Дай позавтракать!» Но я нудным голосом продолжал: «Углеводы являются…» И так пока всем худо не станет…
* * * Смешной, но приятный для меня эпизод произошел, когда «Динамо» играло с «Аустрией» в 1969 году. Я до этого восстанавливался на море после операции на колене, где нужно было использовать время для скорейшей подготовки к оставшимся матчам чемпионата. А главное - вернуться в сборную перед мировым первенством 1970 года. В Мисхоре утро начиналось с бега под гору и по лестницам, а заканчивался день лечением и плаванием. Вернулся в команду, сразу приступил к тренировкам и не испытывал ни малейших проблем с физическим состоянием! Поехали в Австрию, и остро встал вопрос с центрфорвардом. Маслов волновался, что у меня не было игровой практики, но в итоге решился. Я вышел, получилось удачно, мы победили. То же самое повторилось и в Киеве, причем получилось, что мы очень хорошо сыграли с Женей Рудаковым. Пикантность же заключалась в том, что я тогда на матчи ездил не в автобусе, а сам, на автомобиле следом за ним. Мне разрешали, поскольку я часто ездил сразу после игр к маме, которая жила не в центре, а в спальном районе. И австрийцы, которые подъезжали в то же время к стадиону, что и мы, видели, как я приехал вместе с Рудаковым, который попросил меня взять его с собой. После игры на пресс-конференции главный тренер «Аустрии» сказал следующее: «Знаете, что с нами случилось? "Динамо" ехало на игру, вся команда была в автобусе, а Бышовец и Рудаков прибыли отдельно. По дороге автобус попал в аварию, в итоге на поле вышли только Бышовец и Рудаков. Потому мы и проиграли…»
* * * Монетка в Неаполе стала одним из главных игровых разочарований. Так получается, что эффектное запоминается, а эффективное - не всегда. Перед Евро-2008 в телеинтервью Дино Дзоффа спросили о том полуфинальном матче Кубка Европы 1968 года - помнит ли игру, команду? Тот ответил: «Матч не помню, а Бышовца помню».
Михаил Иосифович Якушин придерживался противоположного мнения, и то, что восхитило Дзоффа, не воодушевило его. На взгляд тренера, я злоупотреблял индивидуальной игрой. В игре ценится не насколько красиво, а насколько правильно и надежно. Теперь я признаю, что он прав, но существовали и объективные факторы, которые мешали играть. Во-первых, мы играли на выезде. Во-вторых, тогда еще не ввели желтые карточки, и защитники вообще не страшились наказаний. А еще за 5 дней до этого мы из-за того, что руководители футбола не добились переноса, провели отборочный матч Олимпиады с Чехословакией. Это к вопросу о создании условий подготовки национальной сборной тогда и в нынешние времена…
Изнурительный матч в жару и с дополнительным временем завершился со счетом 0: 0, и я никогда не забуду ту гробовую тишину, что повисла в раздевалке с того момента, как капитан Шестернев и Якушин пошли в судейскую решать нашу судьбу с помощью жребия. Только потом мы узнали, что тренер настойчиво подсказывал Алику выбирать «фигуру». Шестернев, вообще человек несколько флегматичный, замешкался, и все закончилось. Мы сразу все поняли, когда над нашей головой в раздевалке заходил ходуном потолок. Стадион впал в счастливую истерику, когда об удаче Италии объявили по стадиону. Только что была тишина, и вдруг - резкий контраст, отчаяние, воистину трагическая ситуация. На Якушина было жалко смотреть, он не уставал повторять Шестерневу: «Ну как же так! Я же тебе говорил!» Остальные молчали. Больше всего на свете я не хотел оказаться на месте Шестернева. Он был очень порядочным человеком. Мы дружили, и меня подкупали его принципиальность, порядочность. Он не был лидером в быту, но уважением пользовался огромным.