Кстати, свой мяч я забил, сыграв с Мунтяном в «стенку», но его не засчитали. Думаю, несправедливо, но что поделать! Такое в футболе возможно, достаточно вспомнить 2002 год. Да, сборная играла в Японии плохо, но в матче с хозяевами ошибочно не был засчитан чистый гол, и неизвестно, как бы все повернулось, не проиграй мы тогда японцам. Тогда, если помните, арбитры вообще благоволили к хозяевам турнира - что творилось в матчах корейцев с Италией и Испанией… В Мексике мы должны были быть готовы к несправедливости, должны были настроиться на то, чтобы играть вопреки. На то, чтобы конкурировать с лучшими игроками мира, чтобы здесь и сейчас быть лучше всех. Этого не произошло, и это следует признать. У нас было много талантливых ребят, но опыта и психологической устойчивости все-таки не хватило.
Кончилось все неприятно. Нас сразу увезли домой, хотя чемпионат был в самом разгаре, нам не дали досмотреть турнир. Правда, особой критики не было, все списали на судейский беспредел. К тому же мы все же вышли из группы, а это тоже результат.
* * * Многие спрашивают - откуда взялась песня Высоцкого про «Бышовца, за которого предлагала мильон "Фиорентина"»? Да, мы с Владимиром знали друг друга хорошо. Познакомились как-то после спектакля в Киеве, потом решили встретиться еще раз, за городом, в сауне. Был также Борис Хмельницкий и другие актеры. Отдыхали после матча. А матч был как раз тот самый, с «Фиорентиной», перед которым я, как говорил Маслов, «стал тренером» и рассуждал о персональной опеке. И вот Володя говорит: «Ну что, тебе предложение пришло. От "Фиорентины"». - «Ты откуда знаешь?» - «Я-то знаю!» Посмеялись. Но это еще не все. Про предложение «Фиорентины» Высоцкий действительно знал. Но в тексте есть и слова про Пеле… И насколько провидческими эти строки оказались в отношении чемпионата мира 1970-го года, когда и я, и Пеле забили по 4 мяча, а мне удалось стать лучшим игроком нашей сборной.
Насчет образа жизни Высоцкого было рассказано много негативных вещей. Но от себя скажу, что мне очень повезло. Мы постоянно с ним поддерживали добрые отношения, мне было с ним интересно, он был неоднозначен. Согласитесь, трудно одновременно представлять себе Высоцкого, поющего песни и играющего в «Гамлете». А повезло мне в том, что, общаясь со мной, он ни разу не был «не в порядке». Я встречался с ним в самой лучшей его форме, а потому и воспоминания о Володе остались прекрасные. Только при нашей последней встрече я увидел в нем какую-то обреченность. Не могу сказать, в чем конкретно это проявлялось, но у меня было ощущение того, что человека что-то гложет.
К выходу его песни о себе я отнесся достаточно спокойно, пусть и не припомню, чтобы какая-либо футбольная фамилия фигурировала в песнях. Стихи Евтушенко о Боброве, Яшине были, да, но песен - не было. Все-таки я привык тогда к тому, что был популярен, что много писали о Бышовце, много говорили. Меня даже Высоцкий сказал: «Да подожди ты, сейчас песня популярна, еще десяток лет будет. А потом…» Тогда мне показалось, что это прозвучало слишком самоуверенно. Но прошел уже не один десяток лет, а его творчество востребовано и сейчас.
Помню, мы обменивались дежурной шуткой с Александром Розенбаумом. Он говорил: «Толя, ты ведь у меня любимый футболист. Но после Стрельцова!» На что я ему отвечал: «А ты у меня любимый певец. Но после Высоцкого!» Высоцкий не был ярым болельщиком, вроде Михаила Боярского. У Миши кипят эмоции, он говорит то, что думает, с предельной категоричностью. Я к этому отношусь снисходительно, как и вообще спокойно отношусь к тому, когда со мной заговаривают о футболе. Когда ты известный футболист или тренер, с тобой все хотят о нем говорить - это совершенно понятно и нормально. Другое дело, если бы я подходил к прохожим, хлопал их по плечу и спрашивал: «Как дела, как жена?» - на меня смотрели бы как на сумасшедшего.
Как- то стоял на улице, ждал супругу. Вдруг подошел человек в возрасте и прямолинейно так начал общаться: «Анатолий Федорович, да как же так! Вы развалили "Локомотив"!» Я улыбаюсь: «Подождите, не развалил, а расчистил. Смотрите, люди после меня сейчас могут цивилизованно работать». Второй подходит: «Вот, прочитал, что вы -один из самых непьющих тренеров. И выглядите как!» - «Да, - отвечаю, - на работе никогда». Третьи подходят: «Ну что, как наша сборная на Европе сыграет?» Что ответить? Ведь ты себе не принадлежишь. Конечно, «хорошо сыграет»!
Понятно, что эти люди непрофессиональны. Понятно, что они впечатлительны. Понятно, что они переживают. Это ведь не на уровне знаний или объективных оценок - это адреналин, эмоции. Позиция болельщика - это «нравится» или «не нравится». Его что-то удивляет, он реагирует. Позиция тренера иная - правильно или неправильно. Эффективно или неэффективно. Поэтому, когда рассуждали о футболе Высоцкий, Боярский, Танич, Лавров, Лещенко, Добрынин - я относился к их мнению с пониманием. Это мнение людей, которые в нашей игре видят зрелище. Но ведь это и есть - зрелище, и только для нас, тренеров, - работа. Поэтому я терпим.
Кстати, очень благодарен Таничу, Лещенко, Добрынину за поддержку, когда оставался без работы.
Вячеслав Добрынин, народный артист России, заслуженный деятель искусств РСФСР:
Анатолий Бышовец - не только мой близкий друг и товарищ, но и один из моих самых любимых футболистов. Сборная СССР, в которой играли Численко, Яшин, Стрельцов, Еврюжихин и Бышовец, была, пожалуй, самой яркой за всю историю, а тройку нападающих - Численко, Стрельцов, Бышовец - на мой взгляд, так до сих пор никто и не переплюнул. Что касается Анатолия, то у него был выдающийся дриблинг, которого я больше никогда и ни у кого не видел. Существовала только одна маленькая проблема: Бышовец играл за киевское «Динамо», а я болел за московское. Но общество все-таки было одно и то же, и со временем Толя стал для меня своим. А еще я понял, что он - мыслящий, умный человек. Не хочу никого обижать, но в те времена спортсмены не пользовались репутацией особо интеллектуальных людей. Бышовец был явным исключением. Он тонко понимает искусство, знает его, умеет ценить. Да, я знаю, что у Анатолия непростой характер, этот человек не поддается влиянию со стороны, у него есть своя точка зрения, и он всегда ее отстаивает даже в тех ситуациях, когда иной бы отошел в сторону или промолчал. Это приносит ему много проблем, но недаром говорят, что скромность - это короткий путь к бесславию, а путь к признанию лежит только через сложности. У Толи нелегкая судьба, но он всегда брался за самые сложные дела и добивался успеха с помощью таланта и упорства. Пусть многие сейчас кривятся, но он сумел в «Локомотиве» сломать рутину, сделать то, на что долгое время никто не решался. Бышовец всегда несет перемены, пусть ценой трудностей общения с миром. Банальностью быть, конечно, намного проще…
* * * Моя игровая карьера складывалась не так просто, как кому-то может показаться. Если смотреть на хронологию, то набирается 9 лет, причем количество матчей было меньшим, чем могло бы быть. Соответственно, я мог забить больше мячей. Эффективность - да, была высокой, но выступать постоянно и ровно мне мешали травмы, и закончить карьеру игрока раньше времени пришлось именно по состоянию здоровья. Манера игры и позиция центрфорварда, постоянно притягивавшая защитников, выходивших на поле с задачей сдержать Бышовца, стоила слишком дорого. От игры к игре приходилось восстанавливаться, иногда выходил на уколах с незалеченными повреждениями, свежими ранами. Это не могло не сказаться на физическом состоянии, потому что постоянно нужно было форсировать игровую подготовку. К тому времени, когда я заканчивал, у меня уже было ощущение игровой мудрости, я уже не считался «молодым и подающим». Было бы интересно провести на поле зрелый период, и, кто знает, чего еще можно было бы добиться.
Три операции на колене все-таки выбили меня из строя. Это сейчас на восстановительный период уходит иногда всего 2-3 недели, а тогда уровень медицины был иным, как правило на больничном ты оказывался на полтора-два месяца. Не надо забывать, что в киевском «Динамо» всегда была высочайшая конкуренция, и мои травмы мне, мягко говоря, не помогали держаться в основном составе.