* * * О сборной Венгрии следует говорить несколько особо. Команда состояла из классных футболистов вроде Детари и Киприха и была выученной. Особенно хорошо у нее получались игра в обороне «в линию» и выполнение искусственного офсайда. Практически весь предыгровой сбор в Симферополе перед матчем в Будапеште мы методично работали над тем, чтобы научиться ловить соперника на противоходе, над атаками из глубины. И в итоге навык нам очень пригодился - Михайличенко как раз вылетел на передачу Алейникова и забил единственный гол в матче.
С Алейниковым, между прочим, мы тоже работали по специальной программе. Меня очень беспокоил Детари, и мы с Сергеем (он должен был контролировать венгра) провели много времени за просмотром видеозаписей - как Детари врывается, где открывается. Алейников вообще был футболист с отличной психикой, очень уравновешенный, легко все схватывал и претворял в жизнь.
Перед той игрой в Будапеште произошел забавный случай. Мы жили, кстати, прямо на стадионе, и вот закончилась установка, я иду по коридору. Вдруг из комнаты прямо на меня выходит Ахрик Цвейба и курит.
Через полтора часа игра! Он увидел меня (вспомните Болгарию и мое чутье), чуть сигарету из рук не выронил. Я рассмеялся: «Ахрик, если это помогает, то кури!»
А вот в ответной игре с венграми нашла коса на камень - мы сыграли дома 2: 2. Не сумели просчитать их стандартное положение - был обычный вброс аута, метров на 30-35, чего мы не видели в исполнении венгров ни на одной из просмотренных видеозаписей. Как мы проспали Киприха - до сих пор не могу понять! Мы осложнили себе турнирную ситуацию, и домашнее поражение от Италии означало бы «волчий билет».
Как сейчас помню - в Москве был туман. Для тех и для других вопрос стоял просто - to be or not to be. Напряжение - запредельное. Как построить игру, когда трибуны будут гнать команду к победе? Как заставить раскрыться Италию, чемпиона по тактическим изыскам, но которого, тем не менее, нужно было кровь из носу побеждать? Нам нельзя было пропустить, и меня, конечно же, беспокоила психология игроков.
За сутки до матча произошел интересный эпизод в Новогорске. Игроки возвращались с тренировки, а я общался в вестибюле нашего корпуса со знаменитым тренером фигуристов Стасом Жуком. Человек он неординарный, жесткий, им невозможно было манипулировать. И все знают его потрясающих воспитанников, чего стоит только одна Роднина! И вот он обратил внимание, что футболисты идут какие-то понурые, все погруженные в размышления, зажатые. Чувствуется, что они впали в предстартовое волнение. И тут Жук неожиданно накидывается на них: «Да так вас растак, вы кого боитесь?! Да посмотрите, кто это вообще такие, итальянцы ваши!» Игроки опешили, встрепенулись, их словно облили холодной водой. Шоковая терапия! Жук подмигнул: «Ну, как я им?» - «Знаешь, даже я завелся…»
Поначалу итальянцы превосходили нас в скорости, пришлось уже по ходу матча менять местами Шалимова и Кулькова. Но у нас был прекрасный момент, чтобы открыть счет, - к удивлению итальянцев, к атаке подключился Чернышов, вышел, как и Протасов в первой игре, один на один, но тоже не забил. Но та игра стоила свеч!
Учитывая, что до этого матча мы играли с Италией на товарищеском турнире в Швеции, то есть играли в третий раз за год, уже притерлись друг к другу. Чтобы разорвать абсолютный баланс сил, следовало придумать что-то неординарное. Человеком, способным на это, был Колыванов. Очень техничный, нестандартный игрок, он обладал потрясающими голеностопами, просто шарниры! Отобрать мяч - невозможно, он тормозил так неожиданно, что соперник буквально пролетал мимо. Игорь должен был ехать на Олимпиаду, но… Любви все возрасты покорны, а, когда тебе 20 лет и ты влюбился, такая ситуация не может не повлиять на карьеру. Для меня до сих пор самая большая боль в том, что я не взял Колыванова в Корею. Надо сказать, у него тогда был заметный спад, хотя сейчас мне кажется, он принес бы пользу той команде. Увы, так бывает. Называется эта грустная история просто: не судьба.
Теперь Канчельскис. Еще один игрок, который сделал сам себя. Представьте себе, что это такое - в матче с итальянцами не уступить ни в одном единоборстве и не уступить Мальдини в целом. Я бы рискнул назвать Андрея лучшим игроком за всю историю нашего футбола на своей позиции. Может быть, он уступал в технике тому же Численко или Метревели, но по эффективности действий он был великим. Притом Канчельскис еще не был звездой в нашем чемпионате, играл в Киеве, Донецке… Опять же человеческие качества этого футболиста были запредельными, что и позволило ему впоследствии сделать блистательную карьеру. Благодаря таким людям мы сделали то, что многим казалось нереальным, - оставили за бортом Евро-92 Италию и вместо нее поехали туда сами.
Впрочем, нужно было еще одолеть Кипр. Подготовка к этой игре выдалась непростой. Во-первых, была отвратительная погода. Во-вторых, у некоторых игроков откуда ни возьмись возникло какое-то непонятное пренебрежительное отношение к работе. Больше всего претензий у меня было к Добровольскому.
Я понимал, что если мы сейчас что-то не предпримем, то проблема разрастется. Такой микроб действует быстро, так же незамедлительно следовало его убить. Несмотря на наши добрые отношения с Игорем, я отправил его со сбора домой. Команде нужен был конфликт, для того чтобы встряхнуться. У Добровольского специфический, сложный характер - разговоры с позиции силы, уговоры не проходили. Либо работаешь, либо нет. Не готовишься - уезжай. На уговоры времени не было. Я сказал ему: «Если не можешь перестроиться, уезжай. Но помни: закрыть за собой дверь очень легко, открыть снова - неимоверно сложно». Игорь уехал. Мы два тайма мучились с Кипром, и, если бы на выручку не пришел Мостовой со своими нестандартными действиями, бог знает что могло бы произойти.
Проблема настроя на слабого соперника актуальна всегда. И для тренеров в том числе. Когда перед нами команда, которой ничего не надо, которая ниже классом, искать для футболистов стимулы практически невозможно. В то же время эти самые слабые команды выходят против вас раскрепощенными и играют, как могут, в свое удовольствие, ради удовлетворения своих амбиций перед своими болельщиками. Конечно же, мое высокое мнение о Добровольском как об игроке после той истории не изменилось. Многие ребята потом за него просили. Учитывая то, что я знал его с 16 лет, мы все-таки сумели найти с Игорем общий язык. Он играл уже тогда за швейцарский «Серветт», я поехал посмотреть его в деле и остался доволен увиденным. Добровольский вернулся в сборную.
Игорь Добровольский, олимпийский чемпион 1988 года, полузащитник «Динамо» (Москва), «Олимпик» (Марсель), «Дженоа» (Генуя). Ныне главный тренер сборной Молдавии:
Я знаком с Анатолием Федоровичем с 16 лет. Вряд ли будет преувеличением сказать, что дорогу в футбол открыл мне именно он. Мы были вместе как игрок и тренер в различных сборных страны, начиная с юношеской и заканчивая главной национальной командой, под его руководством я работал в московском «Динамо». В моем развитии Бышовец сыграл определяющую роль. Кроме того, он дал мне и первое наставление как тренеру. Перед тем, как решиться на новую профессию, я встретился с Анатолием Федоровичем и получил от него кое-какие советы. Ведь играть самому - это одно, а тренировать - принципиально иная вещь, и Бышовец помог осознать это. Он вспоминает в книге мои пенальти бразильцам и немцам? Я рад, что вспоминает, и сам с удовольствием это делаю. Те удары в Сеуле и Норчеппинге помогли и мне, и ему…
* * * Принципы - очень удобная вещь. До той поры, пока ты не начинаешь их отстаивать. Настраивая себя на максимальный результат, я должен потребовать прежде всего с себя. Я не имею права показываться перед игроками в нетрезвом виде, не имею права опаздывать на работу, не представляю себе, как можно выйти неподготовленным к занятию. Только с таким отношением я получаю право требовать сам. Без этого права тренер является безоружным и вряд ли может достичь результата.
В основе каждого успеха лежат усилия многих людей. Если вспоминать Олимпиаду, то это самый яркий пример, иллюстрирующий вышенаписанное. На высочайшем уровне проявили себя игроки, тренеры, оргкомитет, руководство нашего футбола, конечно же, Вячеслав Колосков. Было единство, которое стало в определенной мере гарантией результата. В 1992 году ничего подобного и близко не было - отношения с Вячеславом Ивановичем у меня стали натянутыми, поскольку появились некоторые камни преткновения. Чемпионат мира 1990 года, закончившийся неудачей, оставил за собой крайне неприятный шлейф - с игроками не рассчитались полностью за участие в чемпионате, за рекламу от спонсоров. Я имел основания опасаться того, что будет происходить в Швеции, где мы попали, надо сказать, в крайне тяжелую группу к ФРГ и Голландии. Кроме того, сборная испытывала некоторые проблемы при подготовке к чемпионату Европы. Директор базы в Новогорске, не попав в состав делегации на Евро, саботировал обслуживание сборной. База оказалась абсолютно неготовой, поля были в страшном состоянии. Это сейчас там отличные газоны, евроремонт в номерах, очень удобные кровати и в целом комфортные условия. А главное - атмосфера, пропитанная доброжелательностью и желанием работать на результат. Это удалось сделать за короткий срок Николаю Сидоровичу Доморацкому, большому другу хоккеистов Харламова и Фетисова.