Но были и ребята, с которыми приходилось очень сложно. Например, Бруну, взятый в аренду из «Порту». Я его вывел из основного состава, и он после того, как команда выправила положение, ходил на тренировки и начинал с того, что говорил мне: «Мистер, я же к вам так хорошо отношусь, а вы меня не ставите!» Смешно! «Мне нужно не отношение ко мне, - отвечал я, - а отношение к команде».
Бруну вообще был фигура специфическая: сын богатых людей, он мог себе позволить сходить в казино и прочие подобные вещи. Бруно не зависел от зарплаты, от премий, поэтому и вел себя вольно. Он был неплохим разыгрывающим, но не более того. Там ведь тоже было свое «ядро» - и Бруну во многом напоминал персонажей из «Локомотива». Я понял тогда, что он - инородное тело. Нужно было предпринимать какие-то меры и каким-то образом выходить из трудного положения, чтобы удержать коллектив. К тому же на Мадейре оказалась целая группа бразильцев, а их менталитет мне уже был знаком. Они едут на игру и поют в автобусе. И шуточки у них тоже будь здоров! У нас был такой Гаушу, лучший бомбардир. Едем как-то на очередную игру и видим из окна человека в странном состоянии, смешного на вид. И вот парень поворачивается к одному из партнеров и спрашивает: «Слушай, а как твой папа здесь оказался?!» И тут же хохот, гам на весь автобус. И мне тоже пришлось это воспринимать. А мы люди совсем иного плана. Мы концентрируемся, все держим в себе, медитируем, бог знает что еще делаем.
Мне пришлось приспосабливаться самому, но и одновременно делать так, чтобы и коллектив сохранить, ничего не ломая, и ответственность повысить. Для этого нужно было, чтобы сказанное мной принималось на веру. Помогало, что на тренировках я им не уступал (с учетом возраста, конечно) в технике при игре «в квадраты». Но главное, что нас сблизило, - вера в Бога. Я их тогда спросил: «Зачем вы молитесь? Когда вы просите у Бога о благополучии, чтобы вас миновали травмы, - ничего не доходит. Почему? Потому что, если нет вашего отношения к делу, нет уважения, молитвы не имеют смысла». Им стало ясно, что я знаю что-то большее, чем они. И не только в футболе, но и в жизни. В принципе, спекулировать религией - неправильно. Но в той ситуации это был выход, единственный, который мог пробудить в игроках истинные чувства. А вера у них действительно настоящая! Команда шла по инерции, эту инерцию пораженчества надо было остановить и придать ей новый импульс. И «Маритиму» стал играть по-другому.
* * * Со временем мы исправили механизм командных действий, и если бы провели начало чемпионата так, как его концовку, то могли бы оказаться и на призовом, а не на шестом месте. Нам удалось наладить атмосферу, хотя поначалу случались и драки. Мы повысили конкуренцию за место в составе. Стали вырисовываться контуры амбициозного коллектива, который в дальнейшем мог бы себя проявить, но тут президент начал активно вмешиваться в командные дела, стал влиять на отдельных игроков. Мне это нравилось все меньше и меньше, и тут разорвалась бомба…
У Василия Кулькова, которого я пригласил к себе в «Маритиму» помощником, имея в виду его авторитет в Португалии как игрока и знание языка, умер тесть, и он срочно отпросился домой на пару дней, на похороны. Президент запретил. А я разрешил… Босс в итоге употребил власть - не посоветовавшись со мной, уволил Василия. Он, правда, Кулькова предупредил: «Не езди!» Но что тот мог поделать, кто должен был хоронить родственника, если теща с инфарктом, а жена с двумя детьми? Я не стерпел, высказал все, что о нем думаю, и, несмотря на то что у меня был еще год контракта, уехал. Что и говорить, богатый был человек, президент «Маритиму». Наверное, самый богатый на острове. Чем-то до боли похожий на отдельных наших олигархов…
Недавно мои друзья братья Яков и Александр Уринсон ездили на Мадейру. И им было страшно любопытно понять, почему все-таки я решил уехать из этого рая, почему на это согласилась моя жена. Природа там изумительная - водопады, горы, океан. Явной невыгодой оказывалось то, что нужно было постоянно летать на матчи, в отличие от остальных клубов. Взлетная дорожка в аэропорту Фуншала короткая, также над островом постоянно дуют ветры, из-за чего однажды при шторме один самолет все-таки прокатился вдоль всей полосы, не смог затормозить и свалился в море. Всякий раз, подлетая к дому, поневоле каждый начинал думать о вечном. На дополнительный маневр у пилотов было метров 50, не больше.
Зато Уринсоны наткнулись в спортивном магазине на мою фотографию. В Португалии меня помнят, пусть я работал там меньше года. Поневоле задумаешься, почему на чужбине, чтобы оставить о себе добрую память, требуется так мало времени?… Наверное, и правда нет пророка в своем отечестве.
* * * Идея Владимира Романова создать футбольный альянс «Хартс» (Шотландия) - «Каунас» (Литва) - МТЗ-РИПО (Белоруссия) была, конечно, чисто экономической. Но здравое футбольное зерно в ней, несомненно, присутствовало, и я согласился на сотрудничество. МТЗ-РИПО поначалу стоял на вылет, но его удалось удержать с помощью талантливой молодежи. На следующий год был приглашен опытный тренер Юрий Пунтус, ставший потом тренером национальной сборной, после чего клуб завоевал третье место. «Каунас», в свою очередь, стал регулярно выигрывать чемпионаты Литвы. По идее, клубы-участники этого альянса должны были обогащать друг друга. Ребята из Минска могли бы играть в «Каунасе», потом перебираться в «Хартс». Во всяком случае, такой вариант видел я, как генеральный директор этого проекта. Для Романова, конечно же, главной задачей было приобретение шотландского клуба. На тот момент «Хартс» ходил в должниках, хотя имел свой стадион и приличную армию болельщиков в старинной столице Шотландии Эдинбурге. Хотелось сделать команду, которая могла бы конкурировать с «монстрами» - «Селтиком» и «Рейнджерс». Я был узнаваемым в стране человеком, с которым владельцу проекта можно было бы ходить на пресс-конференции, на телевидение, в федерацию футбола и решать важные вопросы. Достаточно вспомнить, как таксист, везший меня, сразу же начал: «А-а, я тебя помню! Ты "Селтику" два мяча забил!»
Поначалу все складывалось неплохо. Удалось найти замену тренеру Берли, уехавшему работать в Премьер-лигу. Команду возглавил Джон Робертсон, выдающийся в прошлом игрок, которому клуб в благодарность за прошлые заслуги в свое время даже выделил отдельную ложу на стадионе. Как тренер Робертсон был молод, но умел слушать, обсуждать, и мне удалось найти с ним общий язык.
Пикантным моментом в наших отношениях оказалась моя роль в клубе. Я был довольно глубоко вовлечен и в спортивный процесс, поскольку стояла задача выправить турнирное положение, ходил на тренировки, практически постоянно находился на базе (она у «Хартс», кстати, была очень неплохой, с четырьмя тренировочными полями, крытым залом), общался с игроками. При этом поражался их невероятному профессионализму. Если в «Маритиму» я просил игроков воздержаться на какой-то период от дискотек, секса, баров - просто просил, не приказывал, - то мне и в голову не могло прийти сказать такое шотландцам - не было необходимости. Разве что двое ребят - один из Испании, другой из Африки - у меня вызывали некоторые сомнения. Остальные были игроками с большой буквы, особенно это касается опытного Пресли, Хартли, который сейчас играет за «Селтик», вратаря Гордона, переехавшего не так давно в Англию (его я, кстати, хотел видеть в «Локомотиве»).
Доводилось мне и заходить в раздевалку. Сам не рвался - в Англии не принято, чтобы руководство приходило. Но приглашали - что делать? Один раз даже возникла интересная ситуация. Ребята выиграли международный матч в Швейцарии, вовсю радовались, включили на полную громкость магнитофон. Я не выдержал, попросил сделать потише. И сказал капитану команды Пресли: «Уже через два дня предстоит важная игра с "Рейнджерс"». На следующее утро газеты выдали аршинные заголовки. Что-то вроде: «Русский генерал запретил веселиться после победы». Тем не менее с Робертсоном у нас ни разу не возникло даже намека на конфликт. Мы прекрасно решали все вопросы сообща, и его не смущали все перечисленные мною нюансы.