Храпящий на кровати Дима, неожиданно поднял правую руку с оттопыренным вверх большим пальцем и произнёс, « о да детка».
– Ты самый лучший малыш, – вторила ему девушка, хихикнув во сне.
Но Дима уже не слышал её, погружённый в яркий, пугающий своей реалистичностью сон. Он вновь оказался среди людей, лица которых надеялся забыть…
Было уже довольно поздно, даже для Володи. Он сидел один в полутёмной кухне. Побитые ребра, всё ещё ныли, без конца напоминая ему о том придурке – психопате, который так жёстко уделал его и его приятелей.
Вспомнив перекошенное лицо маньяка, которое тот так успешно прятал под личиной безобидного лоха, Вова внутренне содрогнулся и быстро плеснул в стакан, мутного самогона. Одним махом опрокинул в себя, крякнул, подцепил вилкой кильку из открытой консервной банки, закусил.
Толик придурок, предлагал найти того психа и посчитаться. Козёл сначала из больницы выйди, да гипс с руки с ними. А потом уже мстить начинай. Вован улыбнулся, вспомнив, как он высказал всё это Толяну прямо в лицо, когда в последний раз навещал его в больнице. Теперь Толику можно говорить всё что угодно, только не громко, он хоть на одно ухо и оглох, но всё – таки ещё вторым слышит.
А Костян вообще говорит, что им надо в церковь идти, свечку ставить и благодарить бога, что парень их от греха спас. Не дал с пьяных глаз, девчонку испортить. От тюрьмы спас, от доли петушиной на зоне сберёг.
Тут Вован был с Костяном солидарен, трахнули бы Ленку и на зону за порожняк загреметь могли. Хотя уже неделя прошла после того случая, а ментов всё нет. В первые дни Вован на таких пантах сидел, что даже подумывал к родственникам в деревню съехать. Потом как то душа успокоилась, привык что ли? Видать Ленка и в правду, заяву «мусорам», не накатала.
Как там Толян говорил, постыдиться она людям признаться, что тело своё белое, пропойцам на поругание отдала.
И все же, вспоминая сбитую юбку Лены, пышные бёдра, белые трусики выглядывающие из под юбки, Володя сожалел о том что они не довели дело до конца. Хороша была Ленка, он снова плеснул полный стакан горькой и одолел его одним махом, даже не закусив.
Никак не шла у него Ленка из головы, того и гляди начнёт её на улице темными вечерами караулить. Уж Володька и пил и подруг домой водил, не идёт первая любовь у него из головы, не может забыть её.
Он задумчиво уставился на почти пустую бутылку самогона, размышляя допить или оставить на утро. Спать не хотелось, может, стоило растолкать Клавку и «повозиться» не много, представляя, что с ним в постели Ленке.
В дверь позвонили, погрузившийся в фантазии Владимир, не сразу понял, что к нему посетители. Из задумчивости, вывел хриплый, прокуренный голос Клавки.
– Вован вставай, опять нечистая к тебе кого то принесла.
Он вздрогнул, поднялся, охнул держась за ноющие рёбра. Поплёлся к дверям, как есть в дранной майке и застиранных семейных трусах, даже не потрудившись накинуть на себя что – не будь.
Подойдя к двери, наученный горьким опытом, посмотрел в глазок. На лестничной площадке стояла женщина в лёгком плаще. Вова не узнал её, так как девушка стояла опустив низко голову и пышные, густые волосы закрывали её лицо.
Пожав плечами, накинул цепочку, открыл дверь.
– Чего надо? – грубо спросил он.
Девушка медленно подняла голову, стрельнула в него глазами исподлобья, улыбнулась, молча распахнула плащ, демонстрируя себя, потерявшему от изумления Владимиру, дар речи.
Под плащом у девушки почти ничего не было, кроме крошечных красных, атласных трусиков с роскошным белым бантом на боку и красного бюстгальтера, который скорее подчёркивал, чем скрывал великолепную грудь.
– Лена! – изумлённо прошептал он, пожирая взглядом открывшееся перед ним великолепие.
– Впусти меня, – проворковала она, прикусив нижнюю губку, – здесь так холодно.
– Конечно, конечно. – прошептал Владимир, внезапно севшим голосом.
Поспешно открыв дверь, впустил девушку в квартиру, после чего высунул голову на площадку, беспокойно осмотрелся по сторонам. Убедившись, что долбанутого защитника Лены, нет поблизости, с облегчением захлопнул дверь.
Лена прошла в зал, небрежно, одним движением плеч, сбросила плащ на грязный пол, оставшись в одном нижнем белье.
– Ты эта Ленка прости, за прошлый раз, – промямлил Вован, не сводя глаз с её спины.
Девушка повернулась к нему лицом и подарила лучезарную улыбку.
– Ну что ты Вова, разве я могу винить тебя, Толика и Костю, за то, что вы не смогли держать себя в руках, при виде столь роскошного тела, – девушка провела по своему телу руками, – всем ведь хочется сладенького!