— Нам не стоит тратить силы на что-то подобное. Иначе к началу занятий ты окажешься уставшей, а я — избитым.
— Ради твоего дальнейшего развития я готова пойти на эту жертву.
Она бросилась к Жону. Расстояние между ними казалось огромным, но в реальности там было всего лишь несколько метров. Остальное дорисовали его разум и появившийся в крови адреналин.
Вайсс вновь заходила слева, скорее всего, желая упростить ему задачу. Или для того, чтобы память о полученном ударе заставила его действовать.
Жон должен был вновь пропустить атаку... Не отбить ее в сторону, поскольку подобное улучшение навыков всего лишь за несколько минут выглядело бы крайне подозрительно, да и Вайсс с него тогда бы уже не слезла, а именно пропустить.
Его пальцы сжались на рукояти меча, заставляя руку дрожать. Это будет очень и очень больно...
Когда Вайсс уже вошла в зону поражения, меч начал свое медленное и неуклюжее движение, чтобы промахнуться мимо нее. Жон приготовился к боли.
Его тело дернулось.
Он зашипел, глядя на пронесшуюся мимо, остановившуюся и развернувшуюся к нему Вайсс. В противовес его огорченному выражению лица, она выглядела крайне довольной.
Жон увернулся...
Ну, то есть минимизировал ущерб, практически полностью отведя ее атаку в сторону свободной рукой.
— Неплохо, — прокомментировала его действия Вайсс, похлопав по рукояти Миртенастера. — Ты не смог отразить удар, но и не получил его. Может быть, для тебя еще не всё потеряно.
А вот Жон в этот момент считал себя тряпкой. Не сумел заставить тело остаться на месте из-за какой-то там боли...
Впрочем, о чем-то подобном было легко лишь говорить. Вайсс била быстро и сильно, а аура не обладала обезболивающим эффектом, что бы там ни думали обыватели. Охотники страдали от ран, истекали кровью и, если удар оказывался достаточно силен, умирали.
Да, Вайсс вовсе не хотела его убивать, хотя по ее взгляду в тот момент это было сложно сказать наверняка... как и остановить не желавшее терпеть боль тело. Особенно сейчас, когда никакого толку от подобного мазохизма просто не имелось.
В конце концов, не Вайсс и не его команда решали, остаться ли Жону в Биконе. Они могли придерживаться того или иного мнения о нем, но для него самого это никакого значения не имело. В своей слабости и неспособности стать Охотником следовало убедить преподавателей, а вот его товарищи по команде... Их нужно было заставить его ненавидеть, сохранять дистанцию и ни в коем случае не пытаться как-либо противиться отчислению Жона.
Требовалось стать тем, с кем никто не захочет сближаться, но вряд ли это могло оказаться сложнее уже принятого им решения их всех бросить. Оставить умирать.
А вот самому Жону следовало думать вовсе не об этом, а о его основной задаче... и том счастье, которое он ощутит, когда их всех наконец спасет. Когда получит возможность их спасти, сумев пройти через всё это.
Но раз уж у них была тренировка, то Вайсс собиралась гонять Жона весь оставшийся час вне зависимости от его успехов. Компромиссов она не принимала, так что на следующий урок он явится либо черным от синяков и едва стоявшим на ногах, либо относительно целым, но выдавшим значительную часть своих боевых способностей.
Для его целей хуже напарницу придумать было сложно.
— Я ничего не делал. Это просто такой инстинкт. Никому не хочется, чтобы в него тыкали острой железякой.
— Любой идиот может размахивать мечом, словно бейсбольной битой, — фыркнула Вайсс. — Но вот на обучение тому, как следует отражать удары, уходят годы и очень много труда. Меня не волнует, была ли это трусость или инстинкт самосохранения. Я буду использовать то, что у тебя есть.
Жон вытянул вперед руку.
— А мне нравится мысль о том, чтобы махать мечом, словно бейсбольной битой. Можно мне использовать этот прием против того парня, с которым мне почему-то нужно драться?
— Его зовут Кардин Винчестер. И нет, нельзя. Даже если проигнорировать тот факт, что он носит броню, то его оружие гораздо тяжелее твоего. Тебе следует именно отводить его удары в сторону, потому что попытка их блокировать закончится для тебя весьма печально.
Сам Жон считал, что как раз с этим никаких проблем у него бы не возникло. Кардин сдерживал свои удары. Не из-за какой-то там вежливости, жалости или доброты, а просто из-за отсутствия желания слишком быстро заканчивать схватки. Он вообще любил покрасоваться перед зрителями.
И еще Кардин не особо волновался о возможных повреждениях противников... сломанных костях и результатах атак ниже пояса. Да и тот факт, что когда-нибудь из него вырастет отличный парень, в данный момент Жона ничуть не успокаивал. Если боль от ударов Вайсс он терпел с некоторым трудом, то на уроке всё станет только хуже.