И поражение опять же ничем ему не поможет... Вроде бы когда-то давным-давно он уже проигрывал Кардину, но его за это вовсе не отчислили. Сложно было сейчас вспомнить точно, поскольку воспоминания из различных повторов накладывались друг на друга.
Впрочем, ни единого случая, когда его отчисляли из Бикона, Жон вообще не припоминал, и даже поддельные документы тут никакой роли не сыграли.
— Ха!
Он слегка сдвинулся в сторону и пропустил мимо себя белый росчерк. Кроцеа Морс отразил удар рапиры, и можно было даже не смотреть на улыбку Вайсс, чтобы понять, что Жон в очередной раз облажался.
— Уже гораздо лучше! Поверить в это не могу. У тебя есть немалый потенциал.
Вот как так? Ему что, следовало встать в тазик с цементом, чтобы выглядеть слабым и неумелым? Или просто свернуться в клубок и заплакать? Разумеется, Жон увернулся от неожиданного нападения, поскольку привык к тому, что любое промедление заканчивалось для него смертью.
— Я не был готов...
— Именно. Но противник и не станет дожидаться того момента, когда ты подготовишься.
Вайсс сделала еще один выпад, но Жон на этот раз позволил ей попасть в цель, смещая меч в оборонительную позицию слишком медленно. В плече вспыхнула боль, а его напарница вновь нахмурилась.
— Не оставляй попыток!
Вайсс ударила горизонтально и настолько неторопливо, что эту атаку отразил бы, пожалуй, и ребенок. Жон в самую последнюю секунду успел подставить под рапиру меч.
— Уже лучше!
Так продолжалось еще некоторое время. Каждый удар приходилось анализировать и отвечать на него примерно так, как Вайсс и ожидала. От некоторых удавалось уворачиваться, но значительная часть достигала цели, заставляя его ауру вспыхивать.
Жон ощутил боль в животе. В последний раз он чувствовал нечто подобное, когда его едва не выпотрошил Беовульф. Впрочем, там она была резкой и короткой, напоминая о битвах с Синдер и Адамом... где его тоже частенько потрошили.
Тот факт, что удары Вайсс никогда не наносили ран, лишь усугублял эту ситуацию. Организм не производил достаточного количества эндорфинов, чтобы заглушить боль, которая примерно соответствовала последствиям попадания по нему дубинкой. И это его очень сильно раздражало.
— Стоп, хватит, — подняла Вайсс руку в абсолютно бессмысленном жесте. Всё равно Жон до сих не сделал ни единой попытки ее атаковать. — Так у нас ничего не получится... Похоже, чем больше ты сосредотачиваешься, тем хуже начинаешь драться.
Она и сама не понимала, насколько близко подошла к истине.
— Лучше всего у тебя выходило тогда, когда я заставала тебя врасплох.
— Может быть, — выдохнул Жон, уперев руки в колени. — А возможно, я просто устал, и потому у меня ничего не получается. И еще ты меня сильно избила.
— Нет, такого быть не может... — пробормотала Вайсс, задумчиво потирая подбородок и полностью игнорируя заверения Жона о том, что именно так дела и обстояли. — Скорее всего, ты пытаешься планировать свои действия, замедляя тело. Поверить не могу, что говорю тебе это... но не мог бы ты поменьше думать?
Вайсс проследила за тем, как он нарочито медленно кивнул. И что это могло означать для него самого?
Жон закатил глаза.
Если отбросить не самое высокое мнение Вайсс о его умственных способностях, то она предлагала ему поменьше думать о том, чтобы размышлять, как бы попытаться не показать ей те возможности, которые он старался от нее скрыть. И сама по себе эта мысль легко могла привести его к аневризму сосудов головного мозга.
Глаза Вайсс неожиданно расширились от ужаса.
— Берегись! — крикнула она, указывая на что-то за его спиной.
Звук шагов и появившееся чувство опасности заставили Жона мгновенно выхватить Кроцеа Морс из ножен и, развернувшись, отразить град посыпавшихся на него ударов. Отступив назад, он заметил черные волосы и золотистые глаза Синдер, собиравшейся его убить. Хотя нет, не его — собиравшейся убить Вайсс и всех остальных, кто был ему хоть немного дорог.
Темно-синие глаза стали еще темнее, а свободная рука ударила по ее клинку, слегка отклоняя его в сторону. Тень испуганно выдохнула, попытавшись убежать, но Кроцеа Морс уже настиг ее, разрезая мышцы и внутренние органы, а также ломая кости и разбрызгивая вокруг кровь.
На него уставились полные ужаса глаза Блейк.
Жон замер, удерживая в ладони рукоять пробившего ее грудь, шею и плечо меча. Тело с отвратительным звуком соскользнуло с его лезвия и рухнуло в траву.