Это сработало. Блейк с Вайсс смущенно отвернулись, а напряжение в комнате хотя и по-прежнему присутствовало, но существенно снизилось. Оставалось надеяться лишь на то, что спокойный вечер и ночной сон помогут окончательно от него избавиться.
— Ты сегодня крайне молчалив, — сказала Вайсс, обращаясь к Жону, который и в самом деле за весь день произнес лишь несколько слов.
Янг ощутила короткую вспышку исходившего от него раздражения, но ее вся эта ситуация тоже никак не могла оставить равнодушной. А может быть, всё дело заключалось в позе Жона, поскольку он стоял, подперев спиной стену и сложив руки на груди.
И еще от ее внимания не ускользнуло, как под его взглядом вздрогнула Блейк.
— Мы все свое мнение по этому поводу высказали, — продолжила Вайсс. — Но что насчет тебя?
— Я не думаю-... — начала было Блейк, но, к удивлению Янг, оказалась прервана Жоном:
— Я думаю, что они просто выродки.
В наступившей в комнате тишине громко тикали висевшие на стене часы.
— П-прошу прощения? — выдавила из себя Блейк, а вздрогнувшая Янг пожелала вернуться назад во времени и не дать Вайсс ничего спросить у Жона.
— Я сказал это слишком неразборчиво? — поинтересовался тот, и в его голосе Янг услышала даже чересчур много эмоций.
Хотя, пожалуй, такое уже один раз было. В клубе, когда он попросил ее отвалить. И когда дрался с ней, всерьез на нее рассердившись. Янг уже почти забыла об этом.
— Белый Клык — это просто монстры, замаскированные под нормальных фавнов.
— Они-...
— Да, они не так поняты, — согласился с ней Жон, вызвав у Блейк вздох облегчения. — Потому что люди верят, что имеют дело с фавнами. В действительности Белый Клык гораздо хуже Гриммов. Те хотя бы неразумны и убивают всех подряд только из-за своих инстинктов. Члены же Белого Клыка отлично осознают, что именно творят. У них нет ни малейшего оправдания.
Янг поспешила встать между Блейк и Жоном. Ее напарница выглядела испуганной — чуть ли не в ужасе — и Янг вполне могла ее понять. Слишком уж искренняя ненависть звучала в голосе Жона, а в его жестах не было видно ни капли лени, к которой они все уже привыкли.
— Спокойнее, не стоит так волноваться, — рассмеялась она, положив ему на грудь обе ладони и попытавшись закрыть собой Блейк.
Янг нравилась Жону. Он считал ее как минимум своей подругой и вполне мог послушаться.
К сожалению, у нее так и не получилось его отвлечь. Жон продолжил смотреть на Блейк поверх головы Янг, используя преимущество в росте.
— Ты можешь заявлять об их невиновности, говорить, что у них есть причины так поступать, и им требуется лишь равенство. Но всё это никак не изменит тот факт, что они продолжат и дальше лгать, грабить и резать невинных людей.
— Это неправда! — воскликнула Блейк.
— ПРАВДА! — рявкнул Жон, заставив Янг испуганно зажмуриться.
Она почувствовала, как ее ладони соскользнули с его груди, а когда решилась открыть глаза, то первым делом увидела чистейшую ненависть в его обычно спокойном взгляде.
Янг хотела сглотнуть, но не смогла даже просто пошевелиться. За ее спиной отступила на шаг назад Блейк, а краем глаза удалось заметить побледневшую Вайсс.
— Отрицай всё, если тебе так хочется, — прошептал Жон. — Можешь и дальше держаться за свои глупые убеждения, что они просто заблуждаются, делают ошибку, и их всё еще возможно направить на другой путь. Это ничего не изменит. Ложь самой себе вообще не способна ничего изменить.
Жон не пошевелился и не отвел взгляда, но сделал глубокий вдох, а затем тихо выдохнул.
— Но ты ведь и так всё это знаешь, правда, Блейк?
Он воспользовался ее настоящим именем. Возможно, и стоило бы отпраздновать этот факт, но им было совсем не до того. Янг услышала, как перехватило дыхание у Блейк, и увидела недоумение на лице у Вайсс. Она не знала, что тут можно было сказать или сделать... У нее просто не имелось опыта решения конфликтов, в один из которых оказались втянуты все ее товарищи по команде.
— Я пойду прогуляюсь, — произнес Жон, накидывая на себя форменный пиджак. — Думаю, сегодня переночую где-нибудь еще.
Янг вздрогнула, когда за ним захлопнулась дверь, хотя его исчезновение слегка снизило напряжение в комнате. Некоторое время все молчали, и слышно было лишь тиканье часов, а также звуки дыхания.
— Что он имел в виду? — немного дрожавшим голосом нарушила тишину Вайсс. — Что значит: "Но ты ведь и так всё это знаешь"?
Янг развернулась, уставившись в расширенные от ужаса глаза напарницы — золотистые и практически нечеловеческие.