— У него есть очень серьезные причины меня ненавидеть, Сан, — мягко произнесла Блейк. — И он с самого начала знал, что я была оперативницей Белого Клыка.
Она не понимала, почему Жон об этом так никому и не сказал. Если он и в самом деле ненавидел Блейк, то у него имелось огромное количество возможностей окончательно разрушить ей жизнь, но вместо этого Жон ограничился мелкими уколами и намеками, а также крайне раздражавшей привычкой забывать ее имя.
Это было просто нелепо. Но если он ее все-таки не ненавидел, то к чему было вчерашнее выступление? А если ненавидел, то почему ничего никому не сказал до этого? Такое поведение доставляло ей немалую головную боль.
Сан направил на нее вилку.
— С чего ты вообще взяла, что он тебя ненавидит?
— Мы встретились, когда мой напарник собирался взорвать поезд, на котором ехала вся его семья.
Сан удивленно моргнул, переведя взгляд на кусочек пирога, наколотый на зубья вилки.
— Ну, — смущенно кашлянул он. — Думаю, причина действительно серьезная.
— Мой... мой напарник собирался убить ни в чем не повинных людей, — продолжила Блейк. — Но мне его решение не понравилось, и именно тогда я ушла из Белого Клыка.
Хотела бы она сказать Сану, что так они поступали далеко не всегда, и что за равные права когда-то боролись мирным путем, но слова были пусты. Адам добился результатов, и Блейк одной из первых его поддержала. Мирный вариант решения проблемы просто не сработал, так что теперь всё вылилось в бесконечное насилие.
Тогда она была невероятно наивной, словно всё еще не понимавший того, что он творил, ребенок. Потом Блейк это осознала, но к тому времени оказалось уже слишком поздно что-либо менять.
— Когда дело только дошло до применения насилия, то я считала, что это будет самообороной. Возможно, атаками на трудовые лагеря и спасением фавнов. Достойная битва за правую цель, которой потом можно было бы гордиться.
Сан попытался улыбнуться, но вышло у него не очень хорошо.
— Но мы никого не защищали и не спасали. Мы не нападали на конвои ПКШ, чтобы добыть денег и потратить их на помощь фавнам. Мы брали заложников, чтобы потом использовать их в переговорах, но как теперь всем известно, Атлас никаких переговоров с террористами не ведет.
Именно тогда она узнала, что Адам не делал пустых угроз.
— И ты ушла.
— Да.
— Ну, всё не так уж и плохо, правда? — рассмеялся Сан, пока Блейк отправляла в рот кусочек пирога. — Не стоит бичевать себя за то, что случилось в прошлом. Главное, что теперь ты хочешь измениться к лучшему.
— Да, наверное...
Если бы всё было настолько просто. Одного желания что-либо исправить оказалось крайне мало, чтобы искупить вину за свои прошлые деяния. Если серийный убийца вдруг раскается и посвятит всю оставшуюся жизнь помощи, например, сиротам, то закроют ли его хорошие дела всё то плохое, что он уже успел совершить? Блейк в этом почему-то сомневалась.
— У нас состоялся спор о том, работает ли Белый Клык вместе с Торчвиком. Я знаю, что они не стали бы с ним сотрудничать.
"Отрицай всё, если тебе так хочется", — всплыли у нее в памяти слова Жона, заставившие ее вздрогнуть.
Она докажет его неправоту. Должна была доказать. Только после этого Блейк сумеет вернуться назад и посмотреть ему в лицо.
— А если все-таки сотрудничают? — поинтересовался Сан, облокотившись на стол.
Хотела бы Блейк сказать, что такого просто не могло быть, но в ее памяти снова всплыли слова Жона о том, чтобы она перестала лгать самой себе. Возможно, он был прав. Блейк сейчас не имела права убегать, как всегда это делала, поскольку никогда не сумела бы убежать от самой себя. К тому же ей ничуть не хотелось доставлять Жону Арку подобного удовольствия.
— Если они сотрудничают, — вздохнула она, слегка при этом прищурившись, — то я лично их остановлю.
Сан тоже вздохнул и откинулся на спинку стула, удерживая кружку своим обезьяньим хвостом, а затем сделав небольшой глоток.
— Наверное, мне стоит пойти вместе с тобой.
* * *
— У меня всё в порядке, — закатила глаза Лаванда, посмотрев в небо с таким видом, будто просила себе божественного терпения, чтобы не вспылить в ответ на его постоянное беспокойство. Но Жон не был с ней согласен, потому что разговор о ее здоровье зашел всего лишь в первый раз за целую неделю. — Кожа покраснела из-за того, что сегодня жарко. Я вовсе не изматываю себя.
— Я ничего подобного и не говорил, — произнес Жон. — Просто спросил, почему ты выглядишь настолько уставшей.