— Что, нечего сказать? — поинтересовался Торчвик, заставив Блейк стиснуть зубы. — Жаль, конечно... но я просто не могу оставить за спиной детишек, которые отлично умеют устраивать засады.
Он направил на нее свою трость со зловещим отверстием в торце.
— Спокойной ночи, детишки.
Блейк закрыла глаза, услышав щелчок и грохот взрыва, а затем ощутив окатившую ее волну жара.
Глава 15 – За пригоршню Праха
Об ошибках Жон знал практически всё. Он попал в Бикон по ошибке, по ней же стал лидером команды JNPR и потом совершал их множество раз, что довольно часто приводило его к смерти. В ранних повторах Жон отчаянно пытался всё изменить и исправить, даже не имея какого-либо четкого плана. Люди продолжали умирать... а опыт — копиться. Но еще никогда он не пробовал намеренно обречь на смерть кого-то из своих друзей.
Сегодня нечто подобное случилось впервые.
Жон облажался, и расплачиваться за его ошибку предстояло именно Блейк.
Различные планы и куча другой информации проносились сквозь его усталый мозг, пока он пытался припомнить все те мелочи, которые обычно позволяли спасти ей жизнь. Полиция отпадала, поскольку реагировала слишком медленно, а времени уже не оставалось. Да и о раздававшихся в порту взрывах и выстрелах их наверняка оповестили. У Янг с Вайсс не имелось ни единой причины ему доверять, а потому к его наводке они могли и не прислушаться. Преподаватели?.. Эти сперва попробовали бы выяснить, говорил ли Жон правду, а затем, когда он не сумел бы внятно ответить как минимум на часть их вопросов, решили бы, что их просто пытались глупо разыграть.
К тому же времени кого-то в чем-то убеждать у него уже не оставалось. Как, впрочем, и у самой Блейк. Жон замер, внезапно осознав, что даже не мог припомнить точный момент, когда она погибнет... потому что Блейк еще ни разу не умирала в этот день. Руби или кто-нибудь еще обязательно ее спасали. Жон лично всегда об этом заботился.
Он вывалился из дверей Академии и, споткнувшись обо что-то, неуклюже перекатился по земле. Столь поздним вечером площадь перед ней оказалась пустой и темной — освещенной лишь несколькими фонарями, цепочкой уходившими в сторону посадочных площадок Буллхэдов.
Жон ринулся туда, тяжело дыша из-за быстрого бега. Если бы ему оказались известны хотя бы примерные координаты порта, то можно было бы воспользоваться ракетным шкафчиком, но с чего бы ему требовалось хоть раз задумываться о них до сегодняшнего дня?
— Буллхэды ночью никуда не летают, — произнес стоявший рядом с посадочными площадками мужчина, даже не оторвавшись от своего свитка. Потому и на удар по голове он тоже никак не успел отреагировать.
Жон подхватил его, не дав упасть, а затем аккуратно уложил на землю и обыскал карманы формы. Судя по идентификационной карточке, это оказался всего лишь охранник. С другой стороны, пилотам тут сейчас делать было нечего, поскольку ночью Буллхэды и вправду никуда не летали.
Он положил карточку на грудь своей случайной жертве, а затем направился к ближайшему Буллхэду, доставая из ножен меч.
Рукоять Кроцеа Морса легко разбила стекло со стороны места для пассажира, но осколки пришлось убирать уже под рев сигнализации. Аура защитила от тех, что попали на сидение, через которое он перебирался, а затем пришлось вскрыть мечом контрольную панель, чтобы добраться до проводов. Они вывалились наружу, повиснув прямо перед Жоном, и на отключение сигнализации ушла дополнительная пара секунд.
Практически целый год рядом с Романом Торчвиком прошел вовсе не напрасно. Жон многому научился за это время, как, например, вождению автомобилей и Буллхэдов, а также, разумеется, их угону. В конце концов, он работал у Торчвика именно водителем и не раз уходил от полицейских погонь.
Так что сейчас, когда боль в голове наконец утихла, разум вновь вернулся к своему обычному состоянию, в котором Жон пребывал в большинстве предыдущих повторов. Он снова ощущал себя солдатом, готовившимся к ведению своей личной войны.
Перемыкать провода зажигания следовало крайне осторожно, но у него просто не оставалось времени на эту самую осторожность. Пусть сигнализацию Жон отключил, но на пульт охраны уже ушел сигнал, а камеры продолжали показывать всё то, что тут происходило. В конце концов, посадочные площадки являлись наиболее очевидной зоной, куда мог высадиться любой вероятный противник, так что и контроль над ними был повышенным.
— Ну же... — прошептал Жон, возясь с проводами и морщась от сыпавшейся прямо в глаза пыли.