— Допрос уже окончен? — поинтересовался Жон.
Вайсс с Блейк всё еще продолжали на него смотреть, но никаких вопросов у них, видимо, не осталось, так что он выдохнул с облегчением.
И самое главное — все напрочь позабыли о недоеденном содержимом его тарелки.
* * *
Жон лгал, и Блейк это прекрасно понимала. Слишком уж много в его истории оказалось несостыковок и расхождений... Наверняка остальные тоже это заметили, но решили лишний раз на него не давить.
Прошедший день, после которого все разошлись по комнатам своих команд, оставил в Блейк слишком много неудовлетворенного любопытства, готового в любой момент вырваться наружу. Ей хотелось прижать Жона к стенке и как следует допросить, но ведь это было бы черной неблагодарностью с ее стороны, верно?
Так что печально вздохнув, она подавила все свои подозрения, задвинула их как можно глубже и стала надеяться на то, что те ее больше не побеспокоят.
Да, Жон лгал. Но ведь от этого он не становился плохим. Блейк и сама всё время врала, так что, скорее всего, Жон просто не желал говорить о своем прошлом и — что оказалось чрезвычайно приятно — не хотел прямо заявлять, чтобы они не лезли не в свое дело. Как и сказала Руби, ему было не всё равно. Вот только свою заботу о команде Жон демонстрировал довольно странными способами.
Например, рискнув своей жизнью, чтобы спасти ее. Угнав Буллхэд, прилетев в Вейл и вступив в воздушный бой с опытными пилотами. Или напав на опасного преступника, а затем без тени сомнения подорвав окружавший их Прах.
Блейк закрыла глаза, пытаясь позабыть ту кошмарную сцену. Тогда она даже не поняла, что выкрикивала его имя до тех пор, пока не начала хрипеть и не почувствовала в горле боль. Ей казалось, что Жон там и погибнет, без какого-либо страха или колебаний пожертвовав своей жизнью.
Такого она не видела даже среди фанатично настроенных ветеранов Белого Клыка. Мысль о том, что нечто подобное был готов совершить ее ровесник, пугала Блейк, хотя на этот раз она боялась совсем не за себя.
Почему Жон так поступал и как вообще дошел до такой жизни?
Эти вопросы жгли ее разум. У него просто не могло не иметься причины начисто отбрасывать в сторону инстинкт самосохранения.
В этот момент Жон как раз снимал форменный пиджак, демонстрируя свежие бинты. Вайсс за что-то его отчитывала, а Янг подняла над головой его футболку, в которой он обычно спал, как будто помогала переодеться какому-нибудь маленькому ребенку.
Судя по сложенным на груди рукам, Жону не понравился ни этот ее жест, ни подобное сравнение. А вот пылавшая раздражением Вайсс принялась ворчать о том, что сейчас было не место и не время проявлять свою гипертрофированную мужественность.
Блейк несколько сомневалась, что дело заключалось именно в этом. Она прекрасно видела, как для того, чтобы поднять руки, Жону пришлось натянуть бинты. Наверняка, ему было больно, но на его лице не дрогнул ни единый мускул.
Она вздохнула.
Эти вечные загадки всё время преследовали Блейк. И всё же она была обязана Жону жизнью, так что могла отплатить хотя бы тем, что не станет доставать его своим любопытством и раскрывать другим замеченную ею ложь. И конечно же, Блейк поможет ему, если он об этом ее попросит.
Впрочем, Жон явно не являлся тем, кто полагался на других людей. Ирония тут заключалась в том, что еще недавно он выговаривал Блейк за то, что та пошла в порт без поддержки, хотя сам поступил точно так же. Нет, в этом Жон был, конечно же, прав, но ведь и он тоже повторил ее ошибку.
Блейк улеглась на свою кровать, подумав о том, что просто не знала, что ей теперь следовало делать.
* * *
Возня с ним его команды продолжалась еще пару дней. Жон уже начал опасаться, что просто не выдержит и сорвется. К счастью, до этого все-таки не дошло, и они постепенно стали привыкать к мысли о том, что он никуда не собирался исчезать — как бы сильно ему ни хотелось обратного. Янг прекратила помогать Жону переодеваться, Блейк перестала смотреть на него, когда считала, что он ее не видел, а ворчание Вайсс уже гораздо меньше касалось произошедшего в порту и куда больше — следующего семестра.
Руби всё еще продолжала радостно улыбаться при каждом удобном случае. Наверное, властям стоило бы принять какой-нибудь закон против подобного поведения под предлогом, например, того, что от постоянной улыбки портились зубы.
Как уже упомянули девчонки, занятия под конец семестра стали какими-то расслабленными, а преподаватели предпочитали не задавать им домашнюю работу, поскольку оценки и так уже оказались выставлены. Жон был бы очень доволен подобным положением дел, если бы неуемный энтузиазм Вайсс не заставлял бы его выполнять те задания, которые он пропустил.