Янг наклонилась и прошептала ему на самое ухо:
— Спасибо.
— За что? — уточнил Жон так, чтобы его могла услышать лишь она одна.
— За то, что доказал мою неправоту. За то, что спас нашу команду.
За отброшенную свободу, за нарушенные планы, за то, что его положение из-за спасения Блейк стало еще хуже.
Жон хотел сказать ей, что это было ошибкой. Что вернувшись во времени на несколько дней назад, он поступил бы совсем иначе...
Но так и не смог это сделать.
Янг отодвинулась от Жона и улыбнулась, а затем с явной угрозой направилась в сторону Вайсс. Та попыталась убежать, но Янг оказалась быстрее.
— Хороших тебе каникул, Вайсс-с-с! — воскликнула она, подхватывая свою подругу и мотая ее из стороны в сторону. — Не забывай пить побольше молока и расти сильной, чтобы иметь хоть какие-то шансы справиться со мной и Жоном.
Он улыбнулся им всем, когда они не смотрели в его сторону. Разумеется, это была не его команда — по крайней мере, не настоящая — и всё же все эти девушки оказались очень близки Жону. С тяжелым сердцем он наблюдал за тем, как они обменивались фразами и махали друг другу на прощание.
Одна часть его разума напомнила о том, что расставаться им предстояло всего лишь на неделю, а вот другая утверждала, что для исполнения плана следовало перебороть свою слабость.
Жон проследил за тем, как Янг с Вайсс скрылись в здании вокзала, а Блейк отправилась в город, но его вниманием уже завладели совершенно другие люди — блондины с разными оттенками волос, цвет глаз которых варьировался от голубого до зеленого и серого.
Жон почувствовал, как на его лице сама собой появилась улыбка.
Скорее всего, они решили не мешать ему прощаться с командой, наблюдая за этим со стороны. И сейчас Жон двинулся к ним, не обращая абсолютно никакого внимания на ругательства тех, кого отодвигал со своего пути.
Правду он им так до сих пор и не сказал, поэтому теперь предстояло подыскать какой-нибудь способ это сделать. Разумеется, они разозлятся, но Жону хотелось покончить с неприятным разговором за один раз, а не выслушивать упреки от каждого члена семьи в отдельности. Да и в столь людном месте они вряд ли начнут с ним слишком уж громко спорить.
Так что оставалось всего лишь объяснить им, что именно произошло в порту.
Но когда Жон приблизился к отцу, сунутый ему прямо в лицо свиток стал полной неожиданностью.
"Команда из Бикона остановила террористическую атаку", — гласил заголовок выведенной на экран статьи из какого-то сетевого издания. Сама она, скорее всего, была наполнена подробностями произошедшего и различными конспирологическими теориями, но его внимание привлекла к себе фотография.
Потому что там был изображен сам Жон — обожженный и окровавленный, но вполне узнаваемый. Его как раз грузили в медицинский Буллхэд.
— Интересный ты выбрал способ не ввязываться в неприятности, — произнес Николас.
Жон нервно сглотнул.
Теперь, когда он внимательно рассмотрел семью, до него вдруг дошло, что их взгляды выражали совсем не радость от встречи. Их эмоции варьировались от гнева у Амбер до ужаса у Джунипер с различными добавками в виде жалости и сочувствия между этими двумя полюсами.
— Это вы еще не видели, как я отделал того парня...
Глава 17 – Нежданная гостья
— Что-то мне уже не по себе... — произнес Жон, глядя на самую младшую из своих сестер, которая сложила руки на груди и упорно не желала смотреть ему в глаза. Впрочем, старшие вели себя ничуть не лучше. — Вы хотя бы поверите в то, что я сделал это непреднамеренно?
— Непреднамеренно отправился в порт, вступил в схватку со знаменитым преступником и нанес городу многомиллионный ущерб? — уточнил Николас.
Взгляд, которым он при этом обменялся с Джунипер, заставил Жона вздрогнуть.
— Ну, всё не настолько плохо. Официально ущерб городу нанес именно Торчвик.
— А неофициально?
Жон смущенно кашлянул, уставившись в пол.
— Почему-то именно так я и подумал.
Быстрый взгляд, брошенный им на Сапфир, дал понять, что настроение у нее было не очень хорошим. Корал и Сэйбл помогать Жону явно не собирались, а судя по выражениям лиц Хазел и Джейд, он рисковал проснуться утром в доме его семьи уже в новой жизни, оказавшись задушенным ночью подушкой. Лаванда выглядела испуганной, что было, пожалуй, даже хуже всего остального, а Амбер просто делала вид, что никакого Жона вообще не существовало.