Дальше слушать его Жон не стал. Всё это жалкое дерьмо, призванное заставить окружающих почувствовать себя особенными, ему уже давным-давно надоело.
Большинство из собравшихся могли доставить какие-либо неприятности разве что тем, кто будет потом отвозить в морг их трупы. Белому Клыку совсем не требовались герои и революционеры. Им были нужны мученики.
И в этом, к слову, заключалась самая горькая ирония. Возможно, величайший мученик как раз сидел у них в кладовке, но о его существовании никто даже не подозревал.
И эта мысль заставила Жона задуматься.
Во всех его жизнях существовали те, кто умирал, и те, кто выживал. Жон сражался за своих друзей и Бикон, но всех спасти был просто не в состоянии. Например, Пирра погибала всегда, что было совершенно неприемлемо.
Возвращение назад во времени приносило облегчение, поскольку он снова мог увидеть ее живой. Его проклятье имело и обратную сторону, потому что рано или поздно оно должно было позволить сделать всё как надо. Когда-нибудь Жон исправит любые ошибки и всех спасет, после чего, как он надеялся, этот кошмар наконец закончится.
Но как бы там ни было, всё им пережитое, скорее всего, нельзя было считать настоящими потерями, если уж они каждый раз вновь становились живыми. Никто не исчезал навечно...
По крайней мере до тех пор, пока его мать не забеременела.
Жон закрыл глаза и выдохнул.
Скоро он снова станет братом — хотя бы в этой жизни. Но повторится ли что-то подобное и в следующей?
Вряд ли Николас с Джунипер заводили еще одного ребенка после побега Жона. Не могли они думать о расширении семьи, пережив что-то подобное. Он достаточно хорошо их знал... изучил за эти два года, если точнее. Его родители сосредоточили бы все усилии на его поисках. На выяснении того, всё ли с ним было в порядке, а также на установлении причин, по которым Жон сбежал из дома.
Никакой новый ребенок в подобных условиях родиться не мог.
Кроме того, в этом оказалась замешана еще и поездка в Вейл для празднования факта его выживания при столкновении с Беовульфом. Даже если он вернется назад во времени и тщательно воссоздаст те же самые условия, то никаких гарантий появления у него брата или сестры не будет...
Что это могло означать?
Например, тот факт, что посвятив новую жизнь тому, чтобы поспособствовать рождению этого ребенка, Жон оказался бы совершенно беззащитным перед Синдер. Впрочем, он не смог бы победить ее и через два года интенсивных тренировок, для которых потребовалось бы убежать из дома и ежечасно ковать из себя смертоносное оружие. По сути, просто убить в себе всё человеческое — в том числе и эмоции.
Этот путь и жизнь, в который был способен появиться еще один ребенок Джунипер, полностью исключали друг друга. Ему следовало выбрать что-то одно.
Жону требовалось победить Синдер и спасти всех... И свою семью тоже, поскольку последствия ее действий добрались бы и до Анселя. Никаких безопасных мест после этого бы не осталось. А для победы ему следовало тренироваться, чтобы стать как можно более сильным.
И это означало убийство своего собственного брата или сестры.
Именно поэтому его так сильно сейчас трясло, а пустой взгляд не отрывался от стоявшего на помосте члена Белого Клыка.
— И потому мы должны собраться здесь, в Вейле, братья и сестры. Грядет последняя битва, и любой храбрый воин, способный поддержать правое дело, будет с радостью встречен в наших рядах. Расскажите об этом своим друзьям и родным — но лишь тем, кому вы сами доверяете. Помните, что будущее — это мы. Будущее — это вы и все те, кому в итоге достанется Вейл.
Жон проследил за тем, как фавны начали переговариваться, не покидая помещение, но разделившись на группы. Кроу на экране выглядел серьезным и задумчивым.
— Зачем тебе понадобилось мне всё это показывать? — спросил он.
Жон поправил свиток так, чтобы его лицо — пусть даже и в маске — случайно не попало в камеру.
— Подожди, — прошипел Кроу, стараясь не повышать голоса. — Как ты достал этот свиток? Моя племянница точно не пострадала?
— Разве ты поверишь каким-либо моим словам?
— Нет. Ладно, сам всё выясню, — прищурился Кроу. — Кто ты такой, предатель Белого Клыка?
— Друг.
— Как будто я могу принять подобный ответ. Зачем тебе вообще понадобилось всё это устраивать? Какова твоя цель?
— Не меняй номер, — произнес Жон, протягивая руку к кнопке завершения звонка. — Я скоро с тобой свяжусь.
— Подож-!..
Экран потемнел, а Жон поспешил заблокировать контакт Кроу и тот, который назывался "папочка". Просто на всякий случай. Спросить о Руби они могли и у Янг или Пирры, если, конечно, та оставила им свой номер, но звонки на этот свиток были совершенно нежелательны.