Жон махнул рукой, тоже откинувшись на спинку стула.
— Но разве всё так уж плохо? — спросил он. — Полиция активно ими занимается. Неужели ты хотела не этого?
— Этого...
— Тогда что же тебя так сильно беспокоит?
Вот как она могла тут ответить?
— Я довольна тем, что правоохранительные органы перестали их игнорировать... просто меня волнует то, что всё это может означать.
Блейк посмотрела Жону в глаза, но тот ничуть не встревожился. Он явно не понимал.
— Подумай о том... почему они всем этим занялись именно сейчас. Что могло заставить их взяться за эту проблему?
— Ты считаешь, что произошло нечто нехорошее?
— Может быть, они что-то обнаружили, — кивнула Блейк. — А возможно, случайно наткнувшись на тот вербовочный пункт неделю назад, полиция раскопала нечто такое, что оказалось никак нельзя просто проигнорировать.
Ее глаза слегка прищурились, а пальцы побарабанили по стенкам чашки.
— Но чем это может быть?
— Ничем, — пожал плечами Жон, твердо выдержав ее взгляд. — Послушай меня. В последние несколько недель Белый Клык увеличил свою активность... Из столкновения в порту нам известно, что они работают вместе с Торчвиком, правильно?
Блейк кивнула.
— Ну так вот. Разумеется, мы можем предположить, что полиция и Охотники обнаружили нечто странное, — продолжил Жон. — Но как мне кажется, куда логичнее сделать вывод о том, что возросшая активность Белого Клыка привлекла к нему серьезное внимание. Разве не ясно, что власти просто не могли никак не ответить на все эти ограбления?
— Но если они знали об этих убежищах раньше, то почему тогда бездействовали? Белый Клык ведь признан террористической организацией и в Вейле, и в Атласе.
Проснуться из спячки и устроить два рейда за неделю? Пожалуй, это говорило о том, что местные Охотники очень сильно спешили.
Жон подался немного вперед.
— Ты предполагаешь, что властям что-то было известно. Но ведь Белый Клык перешел к активным действиям совсем недавно. И чем больше они вербовали сторонников и совершали ограблений, тем выше становился риск утечки информации. Рано или поздно они были обязаны допустить хоть какую-нибудь ошибку.
Глаза Блейк заметно округлились.
Могло ли быть именно так?..
Адам всегда действовал крайне осторожно, но и масштабы его предыдущих операций с нынешними были просто несопоставимы. Разумеется, имелся немалый шанс на то, что кто-то из его подчиненных ошибется, а затем окажется захвачен и допрошен.
— В первом рейде взяли кого-то из членов Белого Клыка, — припомнила она, посмотрев на Жона.
Тот согласно кивнул и добавил:
— Они могли что-то знать об этом убежище. Если нам повезет, то здесь полиция тоже что-нибудь найдет, а затем пройдет по цепочке дальше, пока у Белого Клыка не закончатся базы в Вейле.
Даже сама мысль о чем-то подобном заставляла ее чаще дышать.
Неужели она сумеет наконец освободиться от прошлого? Смогут ли власти положить конец тому, что планировал Белый Клык?
— Этого вряд ли будет достаточно, — печально покачала головой Блейк. — Мой старый-... Адам умеет добиваться своих целей. Он работает так, чтобы каждая ячейка знала лишь о порученных ей заданиях, а координацию между ними осуществляли куда более высокопоставленные члены Белого Клыка. И из них уж точно нельзя выбить какую-либо информацию простым допросом.
Сейчас они наверняка эвакуировали находившиеся в опасности убежища и переносили Прах на новые склады. Белый Клык напоминал хорошо смазанный механизм или, например, колонию муравьев, слаженно спасавших свой дом от потопа.
— Ты много о нем знаешь, — заметил Жон.
Блейк горько усмехнулась. В конце концов, сложно было не догадаться, если уж она называла Адама своим "старым партнером".
— Когда-то я занимала в организации довольно высокое положение. Адам мне... доверял. И как показала жизнь, ему не стоило так поступать.
— Ты испытываешь из-за этого угрызения совести?
— Нет... может быть. Не знаю... Просто... — вздохнула она. — Это очень глупо с моей стороны, да?
— Тебе всего лишь семнадцать лет, так что быть глупой вполне позволительно.
Разве не забавно было то, что Жон говорил всё это с видом древнего старика? Хотя они вроде бы являлись ровесниками, но иногда он казался все-таки намного старше нее.
— Я ничуть не жалею о том, что ушла из Белого Клыка, — прошептала Блейк, уставившись в свою чашку. — Они слишком сильно изменились, перестав быть мирной организацией. Но когда эти изменения только начинались, всё было еще не настолько плохо.
Тогда лишь подкупленные журналисты усматривали в мирных протестах акты насилия. Первые грабежи тех, кто больше всех участвовал в притеснениях фавнов, обходились без каких-либо жертв и увечий.