Разумеется, нанесение ущерба ПКШ считалось преступлением, но делали они это лишь для того, чтобы их проблему перестали игнорировать. Адам сражался только в тех случаях, когда не оставалось никакого иного выбора — в качестве самозащиты и исключительно против роботов.
Тогда всё было просто, понятно и... этично, что ли? Они проливали лишь свою собственную кровь.
— Это не сработало, — прошептала Блейк. — Мирный путь ничего не дал, и потому мы добавили туда немного насилия. А когда не помогло и это, то, как мне кажется, мы решили добавить еще чуть-чуть. Никто из нас не был изначально склонен ко злу... По крайней мере, я так думаю.
— Вы просто оступились, — сочувственно произнес Жон. — Выбрали скользкую дорожку и не смогли на ней удержаться.
— Да... — вздохнула она, закрыв глаза. — Что-то вроде этого.
— Нет ничего плохого в жажде перемен к лучшему, Блейк. Как и не является злом желание сражаться ради них. Нам постоянно твердят, что мы должны бороться за то, во что мы верим, а потому было бы довольно лицемерно осуждать тех, кто так и делает. К сожалению, сейчас мы столкнулись вовсе не с храбрецами и не с героями... а просто с монстрами, которых следует уничтожить.
Она уставилась на Жона.
— У нас проповедуют толерантность, но всё равно терпеть не могут тех, чьи идеи хоть чем-то отличаются от общепринятых, — продолжил тот. — Но хочу, чтобы ты знала: я ненавижу именно Белый Клык, а вовсе не тех, кто в него входит.
То есть саму Блейк Жон не ненавидел, хотя ей и так уже об этом было известно. В конце концов, они являлись товарищами по команде.
— Адам не всегда был настолько жестоким, — прошептала Блейк. — Когда-то он являлся мальчиком, который принял на себя удар камня, брошенного в испуганную девочку. Я ничуть не жалею о том, что ушла из Белого Клыка, но меня мучает чувство вины за то, что я его подвела. Бессмысленное и нелепое, но всё же.
— Эмоции всегда примерно такие и есть, — пожал плечами Жон. — И мне вовсе не кажется, что тут имеется что-то неправильное. Он был важной частью твоей жизни и, как я понял, довольно близким другом.
— Иногда я раздумываю над тем, что если бы осталась вместе с ним... удалось бы мне переубедить его или хотя бы уговорить уйти со мной?
— Мне кажется, что мы оба уже знаем ответ на этот вопрос.
Блейк закрыла глаза и поднесла к губам чашку чая.
Жон был прав.
Адам никогда бы не изменился, как бы сильно она ни желала обратного. Он был упрямым и целеустремленным. Но хуже всего оказалось то, что Адам верил в эффективность их методов. В отличие от нее самой, никаких сомнений он не испытывал.
— Ты прав, — произнесла Блейк, с ужасом ощутив, как ее голос едва не сорвался на хрип. — Просто мне хочется думать, что моя роль во всем этом была не настолько ничтожной. Спасибо тебе за то, что пошел вместе со мной... и попытался помочь.
— Наверное, я бы счел, что ты со всем этим делом покончила, — вздохнул Жон. — Но к сожалению, слишком хорошо тебя знаю.
Возможно, так всё и было.
— Вероятнее всего, ты прав насчет полиции и Охотников, — сказала Блейк. — Но даже их рейды не означают, что время Белого Клыка подошло к концу. Мне нужно узнать, чем именно они занимаются... И я не буду просить тебя-...
— Я иду вместе с тобой.
Ее глаза тут же округлились, а в душе вспыхнула надежда.
— Правда? — спросила Блейк. — Тебе совсем не обязательно это делать, Жон. Ты и так уже очень много-...
— Тебе стоит перестать пытаться всё исправить в одиночку. Кто знает, к чему ты можешь прийти, если за тобой не будет присматривать кто-то без привычки бросаться вперед и не думать при этом головой. Так что давай станем руководствоваться теми правилами, о которых мы уже договорились. Ты мне заранее сообщаешь, где и когда нам нужно действовать.
— Хорошо, — радостно кивнула Блейк. — Я скажу, когда что-нибудь выясню. И должна признать, что это очень много для меня значит.
Она знала, что Жону ничуть не хотелось заниматься чем-то подобным, и, может быть, эксплуатировала его хорошее к себе отношение. Впрочем, тут Блейк ничего не могла сказать наверняка.
С другой стороны, всё это вовсе не являлось ее личной местью или способом удовлетворить свое любопытство. Белый Клык что-то затевал, о чем явно свидетельствовали их действия. И что, если эта самая цель угрожала ее команде? Или, может быть, начатой недавно жизни?
Этого никак нельзя было допустить.
— Плохим бы я оказался отцом, если бы оставил в беде собственную дочь, — усмехнулся Жон. — Почему бы тебе не сделать одолжение своему старику и не оплатить счет?