То есть он все-таки остался жив... и это было очень даже хорошо.
С некоторым трудом получилось припомнить последние слова, которые оказались произнесены перед тем, как Жон окончательно потерял сознание. Формулировка была вполне знакомой и в то же время абсолютно новой, потому что отец еще никогда не открывал ему ауру... В самый первый раз это сделала Пирра, а после — любой, кто согласился бы открыть ее за деньги. Частенько это оказывались встреченные в диких землях Охотники. Для самого Жона подобная мелочь не имела совершенно никакого значения... важным было лишь открыть ауру до поступления в Бикон.
В конце концов, даже документы ему уже долгое время подделывать не требовалось.
— ...говорят, что всё еще спит, но состояние уже стабильное. Нет никакой опасности для жизни, если только что-то не пойдет совсем уж не так.
Это был голос его отца, причем настолько усталый, словно ему так и не удалось поспать.
— Что-то уже пошло не так, — прошипела Джунипер. — Целых два Гримма рядом с нашим домом чуть было не убили нас всех! Куда в этот момент смотрели дозорные?
— Не знаю, — ответил ей Николас, явно не обрадовав этим жену, потому что ее гнев сейчас ощутил даже притворявшийся спящим Жон. — Но я это обязательно выясню. И если кто-то проспал их появление, то я лично зажарю его на медленном огне.
— Мне это совсем не нравится, Ники. Ты вроде бы говорил, что не тренировал его. Тогда где Жон мог научиться так сражаться?
— Скорее всего, это просто врожденные инстинкты. Сильный страх может открыть ранее неизвестные способности человека. Не стоит об этом беспокоиться.
— А что мне еще делать? Я там чуть не погибла и выжила лишь потому, что мой сын набросился на монстра с голыми руками.
Жон ощутил отголосок испытанных тогда эмоций, но быстро с ними справился, постаравшись продолжать дышать спокойно и размеренно. Разве его мать не понимала, как именно они все себя сейчас бы чувствовали, если бы он ничего не сделал? Сколько ночей потом им снилась бы ее улыбка, с которой она ради них пошла на смерть?
Это было слишком жестоко.
— Ш-ш-ш... Ты жива, и он тоже жив. Самого плохого так и не произошло.
Жон услышал, как они поцеловались, и с трудом подавил в себе желание поморщиться. Нет, правда, вот обязательно было делать это прямо у его больничной койки?
— Почему бы тебе не проведать девочек? Скорее всего, они уже волнуются, а у тебя успокаивать их получается гораздо лучше, чем у меня.
— Тогда скажи мне, когда он очнется, ладно?
Послышался еще один поцелуй, вызвавший у Жона довольно странное желание оказаться где-нибудь подальше отсюда.
— Разумеется, я сразу же тебя оповещу.
Открылась и закрылась дверь, после чего из коридора раздались удалявшиеся от них шаги.
— Ты так и будешь лениться или для того, чтобы притворяться спящим, у тебя имеется какая-то другая причина?
— Я просто пытаюсь немного поспать, — зевнул Жон, стараясь проморгаться.
Заливавший отвратительно белую палату искусственный свет резал глаза, но через несколько секунд удалось с этим более-менее справиться. Помещение оказалось маленьким, и в нем отсутствовали какие-либо окна, а вот светильник над его кроватью был слишком уж ярким. Кроме того, неподалеку находился столик, полностью заставленный цветами в горшках и вазах, а также коробками со сладостями.
Николас сидел рядом с кроватью на деревянном стуле.
— К тому же не моя вина, что родители вдруг решили порезвиться именно возле меня.
— Идиот, — покачал головой Николас, а потом поднялся со своего стула и подошел к Жону. Тот не любил находиться в таком жалком состоянии, особенно в присутствии посторонних, но попытка сесть отозвалась болью в животе. — Не двигайся. Прошла всего лишь пара дней, так что ты еще не успел до конца оправиться.
— А у мамы с ногами уже всё в порядке?
Ее раны выглядели просто кошмарно, хотя и не шли ни в какое сравнение с его собственными. Впрочем, Жон уже привык получать различные увечья. Но глядя тогда на нее — обычную гражданскую, пытавшуюся ползти по полу в его сторону, — он сам испытывал немалую боль.
— Почти. Понадобилось немного лекарств на Прахе и наложенных швов. Сейчас она ходит на костылях, но через неделю или две сможет обойтись и без них, — ответил ему Николас, щелкнув по носу и заставив Жона недовольно поморщиться. — Тебе стоит волноваться о твоих собственных повреждениях. Между прочим, тебя там чуть не выпотрошили.