Он горел, кожа быстро чернела, а каждая часть его тела отдавалась болью.
Рот Жона закрылся, в то время как язык всё еще ощущал привкус его собственной обугленной плоти. Он сглотнул, пытаясь избавиться от него, пусть даже в горле резко пересохло.
Из всех способов умереть сжигание заживо Жон считал... наименее приятным, хотя испытывал его на себе куда чаще, чем любой другой.
Он его просто ненавидел...
И боялся.
Но пошел бы Жон на такую смерть ради своей матери и вообще семьи?
Разумеется. Даже не задумываясь.
А ради тех, кто членами его семьи не являлся?..
— Не кого угодно, — признался Жон.
Он уже успел отлично уяснить, что всех спасти ему никогда не удастся. Жон не раз предпринимал такие попытки и потом страдал от их последствий.
— Может быть, не для всех, — покачала головой Вайсс. — Я знаю, что ты поступил бы так ради Блейк и Янг. Догадываюсь, почему ты это делал в их случаях, но... мне бы хотелось узнать причину, по которой ты закрыл собой меня. Так почему?
— Разве это имеет хоть какое-то значение? — пожал плечами Жон.
Ему действительно было бы интересно услышать ответ на данный вопрос.
— Я... думаю, что да, — произнесла Вайсс, переведя взгляд с него на стоявшую на ее коленях тарелку каши. — Я бы предпочла знать наверняка.
С ней что-то было не так? Слишком уж странной оказалась ее просьба. Разве от членов одной команды не ожидали, что они будут помогать и защищать друг друга? Янг наверняка поступила бы точно так же, если бы успела отреагировать. Или знала бы об опасности заранее и оказалась готова действовать, как это вышло в его случае.
— Я просто понятия не имею, что тут можно сказать, — вновь пожал плечами Жон. — Тебе грозила опасность, а мне не хотелось, чтобы ты пострадала.
— Почему?
— Что почему? Я вообще не понимаю твой вопрос.
— Почему ты не хотел, чтобы я пострадала?
— Потому что ты являешься моей подругой и товарищем по команде.
— Как Блейк и Янг, да? Именно поэтому?
— Ну, к тому же ты — моя напарница. Что еще тебе нужно услышать? Ты для меня важна, и я не хотел, чтобы тебе пришлось страдать.
Она вовсе не выглядела такой уж довольной его ответом, как ожидал Жон.
— Но почему? И как?
Он покачал головой.
— Вайсс, я тебя просто не понимаю. О чем ты вообще говоришь? Почему я должен был захотеть оставить тебя страдать?
— Я-... — начала было та, но тут же остановилась и вздохнула. — Наверное, я плохо объяснила... Хотя нет, забудь. Просто... неважно. Это не имеет никакого значения.
Она переложила полупустую тарелку с колен на столик и поднялась.
— Сегодня у нас еще будут занятия, так что я возьму у преподавателей дополнительные задания для тебя. Сделаешь их, когда поправишься.
— Спасибо, — вежливо кивнул Жон, решив не начинать очередной спор.
Вайсс в последнее время вела себя очень странно — как будто на нее что-то давило. И добавлять ей дополнительных хлопот он не хотел. С другой стороны...
— Ты всегда можешь поговорить со мной, если тебя что-то беспокоит.
— Нет, ничего такого, — откровенно солгала Вайсс. — Просто забудь о том, что я сказала. Увидимся позже.
И что ему следовало на это ответить?
Она еще никогда не вела себя настолько вразрез с собственным характером, который предполагал полную уверенность в своих силах, частенько переходившую в излишнюю самоуверенность. И если Вайсс начинала в чем-то сомневаться, то никогда это не скрывала.
— Ладно, — сказал Жон.
Вайсс кивнула и двинулась прочь, внезапно остановившись около отделявшей его кровать от остального помещения медпункта шторы. Она не стала на него оглядываться, но ее плечи неестественно напряглись.
— Насчет танцев, — произнесла Вайсс, сделав небольшую паузу. — Если тебе не с кем пойти, то я могла бы...
Жон понимал, о чем именно она собиралась сказать, и потому тихо рассмеялся.
Временами Вайсс становилась даже слишком доброй.
— С тобой всё будет в порядке. Я ведь, кажется, уже говорил об этом, верно? — Может быть, не этими словами, но всё же. — Не волнуйся, Вайсс. У меня есть план.
Та едва заметно расслабилась.
— Правда? — уточнила она, вроде бы даже поверив.
С другой стороны, краткосрочные планы ему более чем удавались.
— Не волнуйся, Вайсс, — повторил Жон. — Тебе не придется идти одной. Обещаю.
Она ничего не ответила. Лишь еще раз кивнула, так и не обернувшись, а затем выскользнула за штору.