Жон попытался пожать плечами, но, ощутив некоторый дискомфорт, передумал двигаться.
— Ну, я ведь жив и вроде бы не так уж и плох, — сказал он, поскольку его молчание наверняка выглядело бы слишком подозрительным. — Как я вообще сумел пережить такое ранение и тем более почти оправиться от него за пару дней, если мама до сих пор ходит на костылях?
— Потому что я открыл твою ауру, — вздохнул Николас. — Ты ведь имеешь представление о том, что это такое, верно?
— Нам рассказывали кое-что на эту тему в школе, — кивнул Жон, будучи довольным тем фактом, что хоть тут изображать из себя ничего не понимавшего идиота не придется. В конце концов, это являлось общеизвестной информацией и, скорее всего, в самой первой жизни он просто был на редкость невнимательным. И всё же одна мысль по-прежнему смущала Жона: — Кстати, почему ты не открыл ее Джунипер? Проклятье, да будь у нее аура, она бы и сама прикончила того Беовульфа, не получив ни единой царапины!
Почему ее вообще не открывали всем подряд еще в детстве вместе с прививками? Пусть даже этот процесс и отнимал часть сил у того, кто его проводил, но ведь на детей наверняка затраты были бы гораздо меньше, правильно?
— Что-то мне подсказывает, что обо всех связанных с этим сложностях вам все-таки не рассказали, — вздохнул Николас, подтащив стул поближе к изголовью кровати и опустившись на него. — Аура имеет множество положительных свойств: защищает, ускоряет процесс излечения и, конечно же, увеличивает силу человека. Но это вовсе не означает, что у нее нет совсем уж никаких недостатков. Скажи, что конкретно тебе о ней известно?
— Что она является проявлением души. Ну и всё то, чем аура полезна для Охотников.
— Ладно, этого вполне достаточно. Просто помни о том, что люди вообще крайне мало знают об ауре, а душу не так-то и просто измерить. Поэтому большая часть информации является всего лишь предположениями. Если коротко, то открывая кому-то ауру, мы позволяем энергии его души изливаться вне его тела. Пусть аналогия и не совсем корректна, но представь себе закрытый горшок внутри человека. Если его открыть, то содержимое тут же пронижет всё тело, защищая его от возможных повреждений, а также выходя наружу сквозь кожу.
Николас еще раз вздохнул, устало проведя ладонью по лицу.
— Основная проблема заключается в том, что Гриммы выслеживают людей как раз через их эмоции и своей собственной души не имеют. Когда у кого-то открывают ауру, то его душа освобождается, иногда даже становясь видимой. У нас есть вполне достаточно свидетельств того, что Гриммы куда охотнее сбегаются именно к таким людям. Возможно, их эмоции тоже становятся гораздо ярче.
— Хм... — протянул Жон, отведя взгляд от Николаса.
Картина, нарисованная отцом, была довольно логична... и весьма жестока. Если открыть ауры всем людям, то это привлечет к ним еще больше Гриммов. Каждый человек станет притягивать монстров к себе и своим близким, но не будет способен от них защититься.
Но не означало ли это, что даже ушедшие в отставку Охотники по-прежнему очень сильно рисковали?
Может быть, именно поэтому они и собирались вместе в Анселе, продолжая патрулировать границы города до самой старости?
— И теперь на тебе тоже лежит это бремя, — произнес Николас.
"И своей рукой возлагаю на тебя это бремя".
— Так и что теперь, я вечно буду привлекать к себе Гриммов?
Николас и в самом деле намекал на то, что Жону следовало покинуть семью, чтобы не подвергать ее опасности?
— Нет, всё не настолько трагично. По крайней мере, в Анселе тебе ничего не грозит — здесь и без того живет очень много Охотников. Но обычно в таких случаях предлагают помощь с тренировками тем, кому недавно открыли ауру. Хотя бы до того уровня, чтобы человек смог продержаться до подхода подкрепления.
А... так проблема заключалась конкретно в этом.
— И ты не хочешь меня тренировать, — закончил его мысль Жон, заставив Николаса чуть ли не отшатнуться.
— У меня нет никаких возражений, если это будет сделано именно для твоей защиты. Мы можем начать сразу же, как только ты поправишься.
Вот какого хрена, а?.. Почему сейчас его отец решил ни с того ни с сего заняться его обучением, хотя много раз отказывал до этого?
— Но я должен кое-что у тебя спросить. Ты говорил, что желаешь стать музыкантом. Твоя цель не изменилась?
— Нет.
Николас слегка нахмурился и даже подался немного вперед.