— То есть у тебя не появилось никаких мыслей насчет карьеры Охотника?
— Я уже сказал, что хочу быть музыкантом. За столь короткий период я всё равно не сумею стать хоть сколько-нибудь сильным бойцом.
— Вот насчет этого я как раз и не уверен, — вздохнул Николас. — Похоже, фундамент у тебя более чем подходящий, раз ты смог убить Беовульфа не только без оружия, но еще и без ауры. Я могу пересчитать подобные случаи по пальцам одной руки, но там Гриммы были заманены смельчаками в ловушки или оказались уничтожены какими-то механизмами. Во всех этих ситуациях вовсю использовалась окружающая обстановка... Таким результатом, какого добился ты, похвастаться не может вообще никто.
— Это были всего лишь врожденные инстинкты, — отозвался Жон, заставив Николаса насмешливо фыркнуть.
— Вот только не надо рассказывать мне всё то дерьмо, что я скормил твоей матери. Никакие врожденные инстинкты не позволят подростку забить до смерти Беовульфа. Для этого тебе необходимы соответствующие тренировки.
— Ну, я видел их по телевизору.
— Попытайся еще раз. Таким штукам через телевизор точно не научишься.
— Путешествие во времени?
Николас закатил глаза, моментально отбрасывая в сторону саму возможность того, что этот ответ окажется правдой.
— Жон, я вовсе не злюсь на тебя. Пожалуйста, пойми... я очень рад тому, что ты спас жизнь твоей матери. Кстати, огромное тебе за это спасибо.
— Я подсматривал за чужими тренировками и кое-что повторял сам. И кроме того, Беовульфа требовалось всего лишь лупить трубой по башке, пока он не сдох, так что вряд ли я могу похвастаться таким уж большим мастерством в боевых искусствах.
А что еще Жон мог сказать? В упомянутую им правду всё равно ведь никто не верил, как, впрочем, и всегда.
Николас явно не был до конца убежден в озвученной Жоном версии, но всё же кивнул, принимая ее.
— И ты всё еще не желаешь становиться Охотником?
— Когда-то желал, потому и тренировался. Но теперь у меня есть другая цель. А почему тебя вообще настолько задевает эта тема? Ты расстраивался каждый раз, когда у нас заходил о ней разговор, и чуть ли не сиял от восторга в тот момент, когда я пару лет назад заявил о намерении стать музыкантом.
— Ты всё еще это помнишь? — вздохнул Николас, после чего отвел от него взгляд. — Разумеется, помнишь... Я еще ни с кем не говорил об этом, кроме твоей матери.
— Тогда тебе совсем не обязательно это делать, — сказал Жон.
Ему действительно было бы интересно узнать причину, но не ценой каких-нибудь новых проблем. В конце концов, "почему" всегда оказывалось куда менее важным, чем "что" и "как". Если его отец не желал, чтобы сын стал Охотником, то его мотивы тут уже не имели особого значения.
— Я всё равно тебе это расскажу, — пожал плечами Николас. — Ты заслужил узнать правду после того, как спас мать и попутно вбил ей в голову мысль, что я просто не даю тебе развиваться.
Он некоторое время молчал, задумчиво почесывая подбородок и, скорее всего, решая, с чего ему начать.
— Ладно... Ты ведь знаешь, что семья Арков имеет очень долгую историю и многие ее члены были славными воителями?
— Ага. Я даже натыкался на упоминания о наших предках в некоторых книгах.
И именно поэтому когда-то решил стать Охотником. Сейчас их семья уже не могла сравниться с какими-нибудь Шни, но сотни лет назад они находились примерно на этом уровне. Жон мечтал вновь прославить их фамилию... чтобы его семью снова любили и уважали.
И разумеется, чтобы в каждом городе поставили по его памятнику в полный рост... Каким же он все-таки тогда был идиотом.
— Такой репутации не так уж и просто достичь, — начал рассказывать Николас, сложив руки на груди. — Семья относилась к своим членам очень жестко и не прощала ошибок. Никаких. Каждый ребенок в обязательном порядке становился Охотником. Не имелось ни единого исключения. Встречаться тоже позволялось только с другими Охотниками, причем хоть сколько-нибудь известными. Это уже не говоря о браке или детях. Кровь должна была оставаться чистой, поскольку только сильные родители могли дать еще более сильное потомство.
— То есть ты ненавидишь своих родителей за то, что они не давали тебе встречаться с моей мамой?
Это оказалось как-то даже банально, но с другой стороны, ни один вменяемый человек не стал бы отрицать, что Николас и Джунипер были чуть ли не созданы друг для друга.
— Ты забегаешь немного вперед. Моя семья никогда не видела твою мать, и мне бы просто в голову не пришло знакомить ее с ними. Сейчас я говорил о том, что у меня никогда не имелось выбора профессии. Как, впрочем, и у моей сестры.