— Я рад, — улыбнулся Николас, и пожалуй, это была его первая ничем не омраченная улыбка, обращенная к Жону, с тех пор, как тот проснулся в своем молодом теле пару лет назад. — И всё же я займусь твоими тренировками. Теперь у тебя открыта аура, так что стоит научиться себя защищать. Да и в твоих будущих путешествиях подобные навыки тебе еще пригодятся.
— Наверное, это-...
Дверь неожиданно распахнулась.
— Николас Арк! Ты пообещал сразу же сказать мне, как только он очнется!
— Эм... милая, мы просто-...
Джунипер не стала его дослушивать, отодвинув в сторону с такой скоростью, что Николас даже упал со стула. И прежде чем Жон успел что-то сделать, он оказался заключен в ее объятья.
— Я так испугалась. Думала, что ты умрешь. Тебе не стоило туда возвращаться. Я ведь сказала тебе тогда бежать. И еще я тебя люблю, а ты такой глупый! — Она слегка отодвинула Жона от себя, заглянув ему в глаза. — Ну?!
— А в чем, собственно, состоит вопрос? — уточнил тот, ошеломленно глядя на Джунипер. — Эм... прости?
Никакого раскаяния он, разумеется, не испытывал, но обычно это срабатывало в подобных ситуациях.
— Ладно, я тебя прощу, — вздохнула Джунипер. — Но только в том случае, если ты больше никогда не станешь рисковать своей жизнью.
А вот этого точно не будет. Если она или кто-либо из сестер окажется в опасности, то Жон даже раздумывать не станет, потому что в этот раз он не будет учиться на Охотника... и потому что и без того собирался бросить своих друзей умирать...
Еще и семью оставлять в беде он, само собой, не хотел, да и, наверное, просто не мог. Николас, видимо, заметил его решимость, потому что осторожно кивнул из-за спины Джунипер.
Но тут в палату ввалились все семь сестер, сражаясь друг с другом за место поближе к кровати Жона и разве что уступив дорогу Амбер.
— Глупый, глупый, глупый! — кричала та, лупя его ладошкой по руке.
Жон удивленно приподнял бровь, а затем и вовсе уставился в потолок.
Они что, и в самом деле считали, будто правильнее всего тогда было бросить их маму на съедение Беовульфу и убежать?..
Ну, может быть, для нормальных людей это действительно было так, но Жон отлично знал свои возможности... Впрочем, выжить он в тот момент и не надеялся, но с его Проявлением это не имело абсолютно никакого значения.
Само собой, его семья никак не могла принять что-то подобное... Им было известно только то, что их брат едва не погиб. Тот самый брат, с которым они вместе выросли.
— Прости, — произнес Жон, погладив Амбер по золотистым волосам.
На ту руку, за которую она держалась, упала первая капля, и Сапфир тут же поспешила обнять расплакавшуюся сестру.
— Все очень сильно о тебе беспокоились, — пояснила она.
Сапфир всегда была самой крепкой и высокой из них — столпом силы и спокойствия в доме, чье слово шло вторым после маминого. Ну, или так это выглядело со стороны, потому что прямо сейчас она была готова чуть ли не присоединиться к Амбер.
Для Жона всё это казалось слишком серьезным проявлением эмоций... а также любви и заботы. Когда он получал ранения в Биконе, то друзья тоже о нем беспокоились, но уж точно не до такой степени. Они верили в него самого и его ауру, которая должна была быстро поставить его на ноги.
Сейчас же ситуация заметно отличалась, поскольку никто не ожидал того, что Жон вообще выживет. Они ведь и в самом деле некоторое время считали, будто потеряли его. Он видел это отчаяние в их глазах, чувствовал его в той неловкой тишине, которая установилась в палате, и, разумеется, понимал, что они отводили от него взгляды именно потому, что никто из них не сражался тогда рядом с ним.
Требовалось срочно чем-нибудь их отвлечь, как-то развеять эту гнетущую атмосферу, пока вся его семья, включая самого Жона, не превратилась в один большой комок слез и извинений.
— Так все эти цветы от вас? — рассмеялся он, указав на заваленный ими столик и ожидая, что сестры покраснеют от смущения. — Я и не думал, что настолько популярен.
Сапфир вздрогнула.
— Эм... они... не от нас.
— А, вот эти цветы, да? — уточнила Джунипер настолько приторно-сладким голосом, что у Жона моментально заболели зубы. Его сестры осторожно отодвинулись от кровати, и Николас тоже последовал их примеру. — Представляешь, мы принесли тебе цветы, но обнаружили, что их просто некуда поставить! Вот эти, например, положила сюда миссис Грин из овощного магазина, те — мисс Робинсон, живущая по соседству, а вот эти вот — мисс Маррон, которая является школьной учительницей Амбер!
О Боги...
— Не говоря уже о моей лучшей подруге Грейс, — мрачным тоном добавила Хазел, многообещающе похрустев костяшками пальцев.