— И мысль о вас двоих тебе понравилась, верно?..
— Да, — прошептала Вайсс. — Она была очень глупой, но всё равно приводила меня в возбуждение. Жон отличался от остальных парней, относился ко мне с уважением и видел во мне именно меня... А я уважала его. Это не было любовью — по крайней мере, не такой, как показывают в фильмах... но я решила ответить согласием, когда он попытается меня пригласить.
Вайсс закрыла глаза и судорожно вздохнула.
— Но он меня так и не пригласил... а потому я всё решила за него.
Янг промолчала, поскольку они обе отлично знали, чем всё в итоге закончилось.
— Что ты станешь делать теперь? — наконец спросила она.
— А что я могу? Жон был... деликатен. Гораздо деликатнее, чем я от него ожидала. И еще он сказал, что ничего плохого не произойдет.
— Потому что ты ему не безразлична.
— Знаю, — вздохнула Вайсс.
Просто она была ему не безразлична совсем не в том смысле, в котором ей бы хотелось.
— Честно говоря, Янг, лучше бы всего этого никогда не происходило. Жон не принимал бы на себя тот удар, а я бы не видела в нем потенциального ухажера и не чувствовала себя сейчас настолько отвратительно. Мы бы остались партнерами, а затем продолжили ругаться и веселиться, не испытывая никакой неловкости. А теперь... теперь будет всё то же самое, только отстойнее.
Возможно, Шни и не должны были произносить такие слова, но данный конкретный образец лексикона Руби очень точно описывал эту ситуацию.
— Полный отстой.
С другой стороны, всё могло сложиться и гораздо хуже. Да, Вайсс было очень больно, но зато она могла принять его отказ и начать путь к исцелению. В конце концов, не такой уж и серьезной оказалась ее проблема... В мире всё время кто-то кому-то отказывал. Конец света из-за этого вовсе не наступил, так что и она как-нибудь справится.
Хотя сердце Вайсс явно считало иначе.
— С тобой точно всё будет в порядке? — спросила Янг.
Она должна была справиться.
Вайсс проследила за тем, как Жон в своей привлекавшей немало взглядов форме Атласа направился к ним. Впрочем, он ни на кого не оглядывался и ни с кем не заигрывал, как бывало когда-то.
Насколько Вайсс помнила, Жон вообще не проявлял интереса к подобным приключениям с... да, как минимум с начала каникул.
Неужели она показалась ему очередной вешающейся на него девицей?
Не мог же он просто так бросить спать со всеми подряд, верно? Для этого имелись какие-то причины.
Вайсс машинально притронулась пальцем к губам.
Это... это оказалось совершенно неожиданно. Вот как она должна была обо всем позабыть, если Жон брал и делал нечто подобное?
Тот как раз остановился рядом с ними, пошутил что-то насчет Янг, а затем повернулся к Вайсс.
— Я знаю, что уже немного поздно, — произнес он, — но не соблаговолишь ли ты вновь потанцевать со мной?
— Поскольку этот танец защитит тебя от твоих фанаток? — спросила Вайсс, указав на одну из проявлявших к нему интерес студенток. — Если ты поговоришь вот, например, с ней, то я смогу спокойно отправиться спать.
Янг слегка пнула ее по ноге, но Жон не стал обращать на это внимание.
— Я пришел сюда вовсе не ради них. Этим вечером я нахожусь здесь вместе с Вайсс Шни, и ты значишь для меня куда больше их всех.
Но при этом она оставалась всего лишь подругой...
Вайсс вложила руку в ладонь Жона, почувствовав, как та обхватила ее кисть. И несмотря на всю эту ситуацию, а может быть, и благодаря ей, она улыбнулась.
Вайсс хотелось совсем не этого, но результат оказался не так плох, как она опасалась.
* * *
Жон почувствовал, как с его плеч исчез немалый груз, который давил на него в последнее время. Если позабыть о причиненной напарнице боли, то решение провести время с командой помогло не только им, но и ему.
Вайсс прижималась к Жону, пока они танцевали среди других студентов.
Когда нынешняя жизнь только начиналась, он рассчитывал в ней отдохнуть... Какой же все-таки глупой эта мысль казалась ему сейчас. Жон не мог заставить себя бросить друзей и даже не пытался всерьез добиться своего исключения из Бикона. Его всегда что-то сдерживало... что-то такое, чего он не понимал.
Янг в клубе, Блейк в порту и Вайсс на танцах... Весь текущий повтор Жон присматривал за ними, как делал всегда. Это казалось правильным и естественным. Это и было его сутью.
Потом он позвонит своей семье, всё объяснит и попросит прощения — и за долгое молчание, и за то, что останется в Биконе. А отпущенное им время Жон проведет, заботясь о счастье и безопасности своей команды, пусть это и не продлится слишком уж долго. И за Вайсс он тоже присмотрит. За всеми ними.