Целый калейдоскоп эмоций. И еще цветов, а также звуков и... боли.
Из всех оттенков наиболее знакомым ему показался красный, но какие-то эмоции вызывали еще черный, белый и желтый. Эти цвета почему-то заставляли Жона почувствовать себя лучше. Ну, то есть чуть менее плохо. И еще от них болели глаза, потому что с ними что-то требовалось сделать...
Нет, эта мысль опять куда-то исчезла...
Жон ощутил, как в его черепе что-то взорвалось, тут же заскулив и схватившись за голову.
Почему он не мог добраться до собственных мозгов и всё прекратить? И по какой причине его не оставляла мысль о снеге? Свежем, белом и теплом снеге... Разве снег вообще мог оказаться теплым?
Если его нагреть, то он же просто растает...
Эта мысль практически сумела пробиться через колеблющийся лабиринт его памяти. Жон не хотел, чтобы снег растаял и исчез. Он уперся руками в пол, отчаянно попытавшись подняться, но сил не хватало, а тело скрутил новый спазм.
— Похоже, он уже совсем того, — произнес всё тот же грубый голос. — Вот такая вот хрень получается с теми, кто принимает подобное дерьмо. Поверить не могу, что кое-кто из вас занимался этим добровольно.
— Ага, — раздался другой голос. — Но мне кажется, что в их случае дозы были гораздо меньше. Как думаешь, Торчвику удалось хоть что-нибудь узнать?
Торчвик...
Это слово что-то означало.
Жон с трудом открыл глаза, преодолевая тошноту и боль.
Это слово он ненавидел и желал убить. И еще имелось не менее важное слово "информация", которое вызывало у него дрожь ужаса. Что-то с ней требовалось сделать. Прекратить? Не дать? Отложить на потом? Не говорить?
Нужно было вспомнить...
Вот только что? Бежавший по венам огненный поток или раскалывавшую на части голову боль, от которой никак нельзя было избавиться?
Жон хотел свернуться калачиком и надеяться на то, что всё пройдет как-нибудь само, но какой-то части его сознания требовалось непременно встать и что-то сделать. Кого-то остановить? Или, может быть, еще немного полежать?
Неподалеку распахнулась дверь, и послышались довольно странные шаги — немного шаркающие. Как будто человек хромал.
Как Жон вообще узнал такие подробности? И зачем?
Внезапно его схватили за волосы и приподняли. Разумеется, это было больно, но все-таки не шло ни в какое сравнение со всем остальным, что ему довелось испытать.
Смутно знакомые зеленые глаза уставились в его налитые кровью. Большой и указательный пальцы раскрыли их пошире. Жон попытался отбить руку в сторону, но промахнулся на добрый метр.
— Всё еще не пришел в себя, а, парень? — рассмеялся мужчина.
Жон этот смех просто ненавидел. И еще тот был очень знакомым. Как будто его доводилось слышать множество раз, особенно в те моменты, когда умирали близкие и дорогие ему люди. Например, когда небольшой красный силуэт падал под ударами металлической трости.
Что-то внутри него начало жечь, и это оказалось совсем не содержимое его вен и даже не боль, а нечто совершенно первобытное...
Жон не хотел боли. К тому же ему очень не нравилось, когда страдал красный силуэт или кто-либо еще.
Он желал заставить этот смех замолчать. Навсегда.
Но мужчина бросил его на пол.
"Нужно... подняться... и убить его..."
Жон не хотел шевелиться и не понимал, кто и зачем отдавал ему приказы.
В его разуме раздавался смех и слышались голоса. Они были тихими и приглушенными, но Жона это ни капельки не волновало. Еще там имелась музыка, но ее было очень сложно разобрать, потому что доносилась она как будто бы сквозь длинный туннель. А в его руках находилось... что-то белое, мягкое и теплое.
Они танцевали рядом с другими людьми. Жон попробовал что-нибудь сказать, но так и не смог произнести ни единого слова. Тогда он попытался рассмотреть белую фигуру, но ее лицо всё время искажалось и расплывалось. Наверное, это должно было его напугать, но Жон не боялся. И еще он не испытывал одиночества...
Белая фигура рассмеялась, и ее смех сильно отличался от того, который Жон ненавидел. Он был легким, светлым и очень красивым...
Внезапно сцена стала рассыпаться и исчезать. Жон отчаянно старался схватить белую фигуру той рукой, которая не была прижата к полу. Не дать ей уйти! Вернуть всё назад!
— Нео! — произнес голос, который принадлежал явно не белой фигуре. — База больше не безопасна, так что мы грузимся на поезд прямо сейчас. Пила, возьми этого сонного красавца и засунь в какой-нибудь вагон. Я знаю кое-кого, кто не отказался бы перекинуться с ним парой словечек.
Перекинуться парой словечек?