Зачем вообще понадобилось кричать?
Он... ему стоило заставить этого неизвестного зверька наконец замолчать.
Что-то ударило Жона в плечо, но тот не стал обращать на это абсолютно никакого внимания, сжимая пальцы на шее того, кто мешал ему сосредоточиться. Некоторое время благословенная тишина нарушалась лишь бульканьем и хрипами, но затем ослабевшая нога жертвы пнула Жона в голень.
— Да заткнись ты уже, — буркнул тот.
Зверек так и сделал, продолжив молчать и после того, как Жон его отпустил. На самом деле, он осел на пол и больше не шевелился, но так было даже лучше.
В Жона попало что-то металлическое, заставившее его пошатнуться и суметь уловить сквозь наполнявший голову туман еще одну мысль. Он находился на поезде. Это было... это было важно.
Очень важно.
Требовалось добраться до кабины машиниста и что-то остановить.
Сам поезд?
Подобная идея наполнила его ужасом и паникой.
Нет, поезд останавливать было никак нельзя. А это означало, что там имелось что-то другое. Но что, если не поезд?
— Н-не дайте ему пробиться дальше! — крикнул кто-то. — Не пускайте его к Торчвику!
Жон замер, начав двигаться.
Хотя нет. Как вообще можно было замереть и двигаться одновременно?
Дошло до него только после того, как он прижал к стене крикнувшего те слова зверька. Замерло вовсе не его тело, а что-то внутри. Что-то предвкушавшее встречу с тем, кого Жон ненавидел.
— Торчвик, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.
Это имя он ненавидел. Того, кто носил это имя, и следовало остановить.
— Где Торчвик?
— М-мы... убьем тебя.
Убьют его?
Это было просто невозможно воспринимать в качестве угрозы. Они не могли убить его, даже если бы выпустили из тела всю кровь и перекрыли доступ к кислороду. Они не были способны окончить его жизнь. Никто не мог это сделать.
— Мы... мы убьем всех вас! — добавил зверек.
А вот это уже гораздо больше напоминало угрозу...
Даже сквозь закрывавший разум туман наркотиков Жон ощутил ненависть и тошноту, а также страх.
— Нет! — прорычал он, впечатывая зверька спиной в стену. — Нет!
Они не могли убить его, но зато были более чем способны прикончить кого-то... или что-то. Жон еще не разобрался, за кого или что он боялся, но эмоции и вызываемые ими воспоминания были кристально ясны.
Стрела, башня, лежащая на полу девушка с черными волосами, покрытый красной кровью снег и белый силуэт на наполненном смехом танцполе...
Его кулаки сжались, а затем он покрепче ухватил зверька и швырнул в другого. Они упали, но что-то больно ударило и даже заставило пошатнуться Жона, когда тот повернулся к ним.
"Двигайся..."
Голос в голове вновь вернулся, и вместе с ним пришло время действовать.
Он неуклюже бросился вперед, но противнику нечего оказалось противопоставить его ярости. Рука нащупала что-то теплое и попыталась это оторвать, тем самым вызвав бивший по ушам крик. Впрочем, тот моментально затих, когда Жон выхватил с пояса зверька что-то серебристое, а затем окрасил эту штуку в красный цвет.
Всё это ощущалось совершенно неправильно, но так или иначе работа оказалась сделана.
Поезд продолжал стучать колесами, подгоняя Жона и не давая ему забыть. У него оставалось очень мало времени, хотя он понятия не имел, откуда ему это было известно.
Жон оперся на стену, но его ладонь с нее соскользнула из-за крови.
Если та принадлежала ему, то почему он ничего не чувствовал? Впрочем, всё это оказалось совершенно неважно.
Вой в ушах, чем-то напоминавший сирену, говорил только об одном.
"Поторопись..."
Жону следовало поспешить вперед — к оранжевому цвету, ненавистному имени, огню и искореженному металлу. Ему требовалось... закончить кое-что.
И тогда... только тогда он сможет закрыть глаза.
* * *
Роман нахмурился, посмотрев на мониторы, а затем проверив свой свиток. Некоторое время еще оставалось, но момент столкновения был уже очень близок.
Лучше бы Синдер сдержала свое слово, иначе он окажется просто не в состоянии довершить начатое дело.
Подобная мысль пугала — особенно в том плане, что ему следовало доверить собственную жизнь кому-то еще. Но Синдер не оставила Роману никакого выбора, а он для нее был слишком важен, чтобы так глупо потерять.
Пока еще важен. Вскоре ему предстояло перейти в разряд расходных материалов, так что будущее у Романа оказалось весьма сомнительным.
— И сейчас я не в состоянии что-либо с этим сделать, — пробормотал он. — Но лучше уж оставаться на нынешней стороне, чем перебегать на другую. По крайней мере, здесь я проживу достаточно долго для того, чтобы получить шанс.