Где Жон сейчас находился? И что с ним вообще произошло?
О последних нескольких часах не сохранилось абсолютно никаких воспоминаний, а ощущения оказались такими, будто его терзало мощнейшее похмелье. Всё было совершенно неправильным: от онемевшего языка и чесавшихся пальцев, до сердца, каждый удар которого почему-то отдавался мучительной болью.
Жон попытался прикрыть глаза от света ладонью, но что-то острое и прочное врезалось в его запястье. Он был привязан.
Внутри него моментально зародилась паника.
Его что, поймал Торчвик? Жон попал в плен?
Всяческая тошнота оказалась мгновенно позабыта. Он попробовал освободиться, в процессе осознав, что ноги тоже были привязаны. Зато его попытки привлекли к себе внимание подошедшей поближе фигуры, которую никак не получалось рассмотреть из-за слишком яркого света.
— Успокойся, — произнесла она женским голосом, положив руки на его плечи. — Ты сейчас находишься в Биконе, а вовсе не на горе Гленн.
В Биконе?
Нет, это было попросту невозможно. Последним воспоминанием Жона оказался взгляд Торчвика, когда тот вводил ему какой-то наркотик. Он помнил, как стискивал зубы и клялся самому себе в том, что ничего не расскажет.
Они что, решили его перехитрить?
Нет, Жон вовсе не собирался попадаться в подобную ловушку.
— Кто ты? — спросил он.
— Ты что, меня не узнал? Ох, это может быть очень плохим симптомом...
— Я-я тебя не вижу, — тряхнул головой Жон, чтобы избавиться от мысли об амнезии. — Свет слишком яркий.
— Яркий? Но тут же только... А, поняла.
Фигура немного отодвинулась и, видимо, задернула занавески. Свет ее поступок никуда не убрал, но тот хотя бы перестал бить по глазам.
— Лучше? — спросила фигура. — Либо твои глаза слишком чувствительные после всего с тобой произошедшего, либо мозг неправильно обрабатывает зрительную информацию.
Мозг?
Жон застонал от головной боли, которую до этого даже не замечал. Боги, он чувствовал себя так, будто совершил накануне попытку утопиться в спиртном. На самом деле, так плохо ему не было вообще никогда за все его предыдущие жизни, а это само по себе говорило о многом.
— Немного лучше... — выдавил из себя Жон. — Всё расплывается перед глазами, но я хотя бы не ослеп.
— Со временем зрение должно вернуться в норму. А пока могу сказать, что ты находишься в Биконе и пребываешь в полной безопасности. Я — Кицуне. Ты ведь узнал мой голос?
Теперь Жон действительно ее узнал, и ему пришлось подавить желание расслабиться.
Всё это легко могло оказаться обманом и ловушкой. Нео умела менять внешность, а Эмеральд обладала способностью создавать практически любую иллюзию.
— Докажи, что это ты, — попросил Жон. — Скажи что-нибудь такое, о чем известно только нам с тобой.
— Небольшой приступ паранойи? — усмехнулась она. — Но не могу тебя за это винить. Наверное, стоит напомнить о реакции твоей напарницы на слишком пристальное внимание с моей стороны к проверке твоих физических возможностей... Или ты предпочитаешь, чтобы я перечислила все позы, которые мы использовали во время этой самой проверки?
Жон ощутил огромное облегчение, откинувшись на подушку.
Перед ним находилась Кицуне. По крайней мере, это точно был не кто-то из подчиненных Романа. К тому же его зрение прояснилось уже в достаточной степени, чтобы заметить коричневые лисьи ушки и хвост.
— Что случилось? — спросил он. — Почему меня вообще привязали?
— Для твоей же собственной безопасности, — ответила ему Кицуне, наклонившись вперед и раскрыв пошире один из его глаз. — Всё еще красный. Зрачок пока остается шире обычного, но уже наблюдается некоторое улучшение. Я могу освободить тебя, если пообещаешь не вставать с постели.
— Мне кажется, что меня просто вывернет, если я попытаюсь это сделать.
Кицуне рассмеялась, после чего обошла кровать и ослабила связывавшие его запястья веревки. Руки болели, и для того чтобы переместить их на грудь и потереть кожу, понадобилось приложить немало усилий. Тем временем она успела развязать его ноги, и только тогда Жон заметил, что был одет в больничную пижаму, а в его предплечье оказалась воткнута игла капельницы.
В эту сторону он изо всех сил старался не смотреть.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Кицуне, присаживаясь на кровать.
Она потрогала его щеки и лоб, проверяя температуру.
— Никаких необычных ощущений нет?
— Слабость и тошнота... Я... я не помню того, что происходило вплоть до момента моего пробуждения. Последнее воспоминание касается нашей миссии, — поспешил добавить Жон, увидев обеспокоенное выражение лица Кицуне. — Я свалился вниз и был захвачен Ро-... Торчвиком. Помню допрос, но потом... Остальное как в тумане.