Ну, это он еще очень мягко выразился.
Глинда искренне желала избавиться от воспоминания о застывшем в мертвых зеленых глазах ужасе, раскрытом в крике рте и перерезанном от уха до уха горле.
— Понимаю, — кивнула она. — И надеюсь, ты знаешь что делаешь.
— Как и я, Глинда. Как и я...
* * *
Жон не знал, что ему следовало делать после ухода преподавателей и появления большей части его друзей. Впрочем, у него не оставалось времени даже на то, чтобы помахать им рукой и открыть рот, когда на него упало несколько теней, а мир потонул в потоках слов, какого-то шума и попытках его потрогать.
Янг с Руби говорили, активно при этом жестикулируя, Блейк вцепилась в его плечо и что-то тихо шептала, пытаясь уложить Жона на подушку, а вот Нора и вовсе никогда не отличалась сдержанностью. Рен старался ее успокоить, а Пирра просто смотрела поверх головы Руби.
— Итак?.. — спросила Янг, явно ожидая какого-то ответа.
Впрочем, остальные тоже замолчали настолько резко, будто от его слов зависела их жизнь.
Жон поморщился.
— Да?..
— Ты что, не слышал вопроса?
— Довольно тяжело было это сделать, поскольку вы все говорили одновременно. К тому же я еще не до конца оправился, что тоже стоило бы иметь в виду.
— Мы спрашивали о том, как ты себя чувствуешь, — просветила его сердито надувшаяся Руби, от одного взгляда на выражение лица которой хотелось смеяться.
— Всё в порядке.
— В каком еще "порядке", если с тобой произошло такое? Не нужно нам лгать, чтобы мы не волновались. Это просто нечестно!
Остальные серьезно на него посмотрели, и Жон понял, что отвертеться от ответа ему точно не удастся. Еще, пожалуй, стоило отметить, что Вайсс среди них почему-то не было.
— Я устал и пока что не до конца выздоровел, — произнес он. — Тело болит, а в памяти вместо всех тех событий одна сплошная дыра. Пытаться вспомнить что-либо не больно, но у меня возникает такое чувство, будто я пытаюсь вскарабкаться на покрытую льдом горку. Одно неосторожное движение, и я откатываюсь к самому началу.
— Но ты ведь поправишься, правда? Тебе же станет лучше?
— Так говорит Кицуне. Со мной всё будет в полном порядке, Руби.
Следующей его внимание к себе привлекла Блейк, схватив за руку.
— Жон, прости меня, пожалуйста, — с затаенной болью попросила она. — Это всё моя вина. Если бы-...
— Неправда, — прервал ее тот. — И если бы у меня имелись силы, то я бы вбил в тебя немного здравого смысла. Это была всего лишь случайность, Блейк. Никто в ней не виноват.
Кроме Торчвика, разумеется, который уже не мог ни за что ответить. К слову, факт его смерти до сих пор шокировал Жона.
— Но если бы ты не стал меня спасать... если бы там оказалась именно я, то всё могло бы выйти не настолько ужасно.
Он слегка приподнял бровь, посмотрев на Блейк.
Смысл ее слов был совершенно понятен. Бывшую соратницу и — что оказалось гораздо важнее — близкую Адаму девушку вряд ли стали бы пытать. Теоретически.
— Там был не настоящий Белый Клык, Блейк. Туда отправили обычных гражданских, выдав им оружие и приказав умереть ради определенной цели. Операцией руководил Торчвик. Как ты думаешь, что бы он с тобой сделал после твоего вмешательства в его планы в порту и на заводе? Мне кажется, что тебе бы очень повезло отделаться всего лишь пулей в голову. Так что всё в порядке.
Вряд ли Роман стал бы ее жалеть, едва бы до него дошло, что никакой ценной информации у нее не имелось. Пожалуй, и так получилось очень даже неплохо, а от всего, что с ним произошло, Жон вполне мог как-нибудь оправиться. В отличие от Блейк, которую наверняка бы казнили.
— Всё далеко не в порядке, — прошептала она. — Тебя захватили и творили с тобой что-то ужасное.
— Но я остался жив, и теперь вижу перед собой кого-то очень милого, — ухмыльнулся Жон, погладив ее по голове. — Значение имеет лишь конечный результат. Нет, я бы ни за что не стал проходить через всё это еще раз, но мне ведь и не придется это делать. К тому же что толку жить прошлым?
— Возможно, это действительно к лучшему, — вздохнула Пирра. — Вряд ли твое отношение ко всему этому можно назвать здоровым, но оно уж точно ни капельки не хуже бесконечных переживаний о том, что уже случилось.
Она улыбнулась, зачесав прядь красных волос за ухо.
— Но во имя сохранения рассудка членов твоей команды — да и моей тоже — я попрошу тебя больше никогда не делать ничего подобного. С ними очень трудно сладить, когда ты находишься в медпункте.
— Теперь ты знаешь, с чем мне приходится сталкиваться каждый день. Особенно сложно приглядывать вон за теми двумя.