И всё же на этот вопрос требовалось хоть что-нибудь ответить.
— Извини. Наверное, это бестактно с моей стороны, — вздохнула Вайсс. — Тебе совсем не обязательно что-либо говорить, если не хочешь. Просто я волнуюсь.
И волновалась она именно о нем.
— Мне действительно не хочется говорить на эту тему, — признался Жон. — Но беспокоиться тут не о чем. Больше такого не произойдет.
Пока что не произойдет.
— Наверное, наркотики подняли из моей памяти не самые хорошие воспоминания. Но я не помню, чем именно это было, и что, как мне тогда казалось, происходило вокруг. Скорее всего, там имели место какие-то галлюцинации.
— Наверное... Но ты же знаешь, что я готова тебе помочь, если-...
— Знаю, Вайсс. Мне отлично известно о том, что ты меня всегда поддержишь, и дело тут вовсе не в недоверии. Просто мне действительно не хочется говорить на эту тему. Я еще что-нибудь тогда сказал?
— Да. Ты боялся закрыть глаза, поскольку не был уверен в том, что я окажусь рядом, когда ты их откроешь.
Жон прижал ладонь к лицу и застонал.
Мало того, что подобные высказывания могли вызвать некоторую неловкость между ними, так еще и возникало такое чувство, что под действием наркотиков он практически не затыкался, хотя должен был вообще утратить способность членораздельно говорить.
— Забудь, — сказал Жон. — Видимо, я в подобном состоянии являюсь тем еще идиотом.
— Ты был очень напуган, — произнесла Вайсс. — И ничего идиотского в твоих словах я не услышала.
— Меня накачали наркотиками, так что всё это, скорее всего, оказалось моими галлюцинациями, — вздохнул Жон. — Смотри: я закрываю глаза, потом открываю, и ты никуда не исчезаешь.
Он повторил это еще несколько раз, из-за чего Вайсс хихикнула.
— Попробуй снова, — сказала она. — Только сейчас не открывай их.
Жон выполнил ее указание, тут же почувствовав прикоснувшуюся к его щеке ладонь, аккуратно повернувшую его голову немного в сторону, а также ее волосы, упавшие ему на лицо и принесшие с собой аромат ванили. Еще через мгновение их губы соединились, и Жон подался немного вперед.
Если Вайсс и хотела ограничиться лишь намеком на поцелуй, то у нее ничего не получилось.
Когда она оторвалась от него и выпрямилась, на ее щеках пылал румянец, а губы блестели. Взгляд Жона заставил Вайсс нервно сглотнуть.
— Я хочу, чтобы ты это запомнил, — прошептала она. — И в следующий раз, когда начнешь сомневаться в моей реальности... просто вспомни о том, что сейчас произошло.
Жон мог лишь молча смотреть на то, как Вайсс направилась к двери, покачивая свисавшим вдоль спины хвостом волос. Затем он поднес палец к губам, и они оказались влажными.
Вспомнить об этом?
Жон вообще сомневался, что был способен забыть о чем-то подобном. Он всё еще ощущал довольно странный вкус, ассоциировавшийся у него с ванилью, свежевыпавшим снегом и чем-то таким, что безошибочно указывало на Вайсс.
Жон откинулся на подушку, пытаясь навести в голове порядок, но всё еще чувствуя прикосновение ее губ, как только закрывал глаза.
В одном сомневаться точно не приходилось — это была не иллюзия. Если бы Эмеральд могла создавать их такими, то никто бы и не подумал ей сопротивляться.
Он еще раз закрыл глаза и позволил себе уснуть.
Забавно, но этой ночью ему не снились кошмары. Лишь один-единственный прекрасный сон.
* * *
Озпин сидел за своим столом и смотрел на висевшую прямо в воздухе проекцию экрана. На ней оказались выведены мрачные лица нескольких очень важных людей.
Он как раз закончил свой доклад и теперь мог позволить себе сделать глоток кофе.
— Недавняя террористическая атака вызывает беспокойство среди населения, — произнес один из людей на экране. — Подобную наглость никто не мог предугадать.
— Но ответ Бикона оказался моментальным, — заметил другой. — Это вселяет уверенность в наших граждан. Не поступало никаких сообщений о жертвах среди мирных жителей, а людям полезно иногда увидеть собственными глазами, что их налоги тратятся не зря. Стоит отдать вам должное, Озпин.
— Благодарю, Советник, — кивнул тот в ответ.
В верхнем углу экрана гневно подалась вперед очень знакомая фигура — его старый друг Джеймс Айронвуд.
— Это нападение Белого Клыка является неприкрытой наглостью, подтверждающей все наши самые худшие опасения насчет того, зачем им понадобился украденный Прах. И в свете приближающегося Фестиваля Вайтела я вынужден вновь спросить уважаемый Совет насчет моего предложения.