— Тут даже спорить не о чем, — вздохнула Вайсс. — Откусывай еще и хорошенько прожуй.
— Вайсс, хва-...
Его возражения оказались прерваны засунутой в рот шоколадкой. Жон мог бы отказаться ее жевать, но из собственного опыта отлично знал, что тогда они так и будут сидеть до тех пор, пока шоколад просто не растает у него во рту. Пусть упорства ему было не занимать, но Вайсс уже наглядно доказала наличие у нее достаточного количества терпения для того, чтобы заставить его всё съесть.
— Мне кажется, что под "перекусами" Кицуне имела в виду что-то более полезное для здоровья, — проворчал Жон, проглотив тошнотворную массу. — Если только она не задумала испортить мне все зубы, а потом вырывать их один за другим прямо пальцами.
Он замер.
— Так, подождите. Почему-то это действительно очень напоминает ее план.
— Если ты решишь обратиться к ней по вопросам стоматологии, то сам во всем будешь виноват, — фыркнула Вайсс. — Честно говоря, я удивлена тем, насколько мало боли она тебе причиняет в последнее время. В кои-то веки это похоже на действия настоящего врача.
— Кицуне ненавидит наркотики, — пожал плечами Жон.
— Вот именно. Профессионализм.
— Нет. Просто они лишают человека возможности чувствовать боль.
— Жон, — простонала Вайсс, потерев лоб. — Не мог бы ты хоть на минуту перестать рушить мои мечты? Мне практически удалось убедить себя в том, что я живу в нормальном мире, а не в какой-то безумной пародии на него.
— Не повезло, — рассмеялся он, дернув рукой.
Вцепившаяся в нее Блейк с подозрением прищурилась. Жон мысленно выругался, постаравшись расслабиться, но она уже успела заметить самое важное.
— У тебя вновь начались судороги, — произнесла Блейк, нервно посмотрев на него и покрепче сжав руку.
— Ничего страшного, — сквозь стиснутые зубы отозвался Жон, изо всех сил пытаясь сопротивляться боли.
— Еще один приступ? — уточнила Янг, повернувшись к нему и положив удерживаемую ей руку себе на колени. — Насколько всё плохо?
— Не настолько, как было раньше.
В первый день приступы становились всё хуже и хуже, а затем постепенно начали ослабевать.
Жон не мог нормально описать свои ощущения, но у него возникало такое чувство, будто температура крови и всего остального тела значительно различалась, а в руки оказались вставлены какие-то странные штыри.
Звучало, разумеется, так себе, но ломка вообще была весьма неприятным явлением.
— Наверное, всё оказалось бы гораздо хуже, если бы я действительно подсел на эту дрянь.
— Очень больно? Может быть, тебе стоит сжать что-нибудь зубами, чтобы не прикусить язык? — спросила Вайсс.
Жон покачал головой, судорожно вдыхая и выдыхая воздух.
Она задавала эти вопросы каждый раз, и ответы всегда были одними и теми же.
— Мы можем что-нибудь для тебя сделать?
— Отвлеките, — прошептал он. — Хоть чем-нибудь. Просто-...
— Как-то в детстве я подожгла кухню, — поспешила сказать вцепившаяся в его руку Янг. — Я тогда училась в Сигнале и открыла свое Проявление прямо посреди урока. Меня отправили домой, когда я случайно подпалила прическу моей подруге. Ну, подругой она после этого быть, само собой, перестала, но что я вообще могла тут поделать? Впрочем, неважно. Разумеется, я очень плохо восприняла тот факт, что мои волосы светились, а также испускали дым и языки пламени. Что бы там ни говорил мне отец, я считала, что сгораю заживо.
Она пожала плечами.
— Ну, и еще то, что горят мои волосы, а это было во много раз хуже.
— Мне нравится твоя расстановка приоритетов, — хмыкнула Блейк.
— Тихо. Вначале я очень плохо контролировала мою способность. Вам ведь известно о том, что в таких случаях выдают специальную брошюрку, да? Так вот, моя сгорела сразу же, как только я взяла ее в руки. Потом отец зачитал мне еще одну, но там была только какая-то чушь вроде: "Сохраняйте спокойствие". Вот как я должна была это сделать, если мои волосы горели?! В общем, спокойной я точно не осталась.
Жон рассмеялся.
Он легко мог представить себе мелкую Янг, вопившую от страха и поджигавшую всё вокруг. Нет, разумеется, это была довольно страшная картина, особенно если не знать о сути ее Проявления, но у него она всё равно вызывала именно смех.
Жон почувствовал новый спазм, но усилием воли сумел заставить себя сосредоточиться на ее рассказе.
— Отец попытался успокоить меня объятьями, но получилось довольно неловко, и к тому же ему пришлось срочно себя тушить. Цвай тоже ничем помочь не смог. Он только носился вокруг и лаял, но для одиннадцатилетней горящей заживо девочки это мало что меняло.