Ублек предпочитал говорить о Белом Клыке, о ненависти к нему Жона и о том, как всё это могло вступить в конфликт с долгом Охотников, который требовал защищать жизни как людей, так и фавнов. Следовало следить за каждым словом, чтобы не выдать какие-нибудь лишние познания и не сорваться, когда Ублек постоянно намекал на возможный расистский подтекст его фраз.
Жон понятия не имел, делал ли тот эти намеки специально, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию, но подобное давление сохранялось в течение всех их разговоров на каждой встрече.
А вот Глинду такие мелочи ничуть не волновали. Она говорила о его команде, Биконе и просто настроении. Спрашивала о здоровье, последствиях той истории с наркотиками и о том, не появлялось ли у него желание вновь их принять.
И это было... хорошо. Временами раздражало, разумеется, но не слишком сильно. По крайней мере, не приходилось тщательно проверять каждое слово, прежде чем дать хоть какой-нибудь ответ.
— Кстати, как у вас складываются отношения с другими студентами? — поинтересовалась Глинда. — Сомневаюсь, что всё идет так уж гладко после Прорыва.
— Вроде бы ничего необычного нет, — пожал плечами Жон.
Глинда удивленно на него уставилась.
— Мистер Арк, кроме вашей команды и нескольких друзей, студенты Бикона изо всех сил стараются игнорировать ваше существование. Я видела, как они покидали библиотеку, когда вы туда входили. Да и в столовой вокруг вашего стола все места обычно остаются свободными.
— Правда?
— Вы этого даже не заметили... — пробормотала она, почесав лоб. — Пожалуйста, мистер Арк, скажите мне, что со зрением у вас всё в порядке.
Жон попытался напрячь память и вспомнить те моменты, о которых говорила Глинда, но у него так ничего и не получилось. Он был слишком сильно сосредоточен на своей команде, их опеке и том, как Вайсс пыталась запихнуть в него огромное количество еды. Пару раз к ним подходил Сан, чтобы поинтересоваться состоянием его здоровья, но больше ничего полезного как-то не всплывало.
— Вы точно уверены, что они меня избегают?
— Да, — ответила Глинда, устало потерев переносицу. — Даже не знаю, почему я удивляюсь. Вы же и раньше их всех игнорировали, если только не дрались с ними или не спали.
Жон поерзал на своем стуле.
Он ведь никого не игнорировал... Для этого требовалось сначала их заметить, а потом еще захотеть не обращать на них внимания. Просто Жон привык, что все остальные были... ну, всеми остальными — частью декораций Бикона и просто теми лицами, которые он постоянно видел в каждом повторе.
Впрочем, если всё это сформулировать именно так, то Жон получался тем еще засранцем.
— Я их вовсе не ненавижу, — сказал он. — Если бы случился пожар, то я бы им обязательно помог.
— Просто замечательно. Уверена, что все мы станем спать гораздо спокойнее, зная о том, что когда нам будет грозить смертельная опасность, вы не пройдете мимо, так ничего и не заметив.
— Ну, мне кажется, что это уже некоторое преувеличение, — слегка покраснел Жон. — Я имею в виду, что просто не знаком с ними достаточно хорошо, чтобы понять, что они стараются меня игнорировать. Кроме того, разве это плохо? Или я должен был сойти с ума от такого ко мне отношения и начать убивать всех подряд?
— Я бы предпочла, чтобы вы не впадали в крайности и остановились где-то посередине, — покачала головой Глинда. — С вами всегда было очень сложно, мистер Арк. Не проходит и недели, чтобы вы не унизили в моем классе кого-нибудь из студентов или едва не погибли сами. Вот чем я всё это заслужила?
— Может быть, вы сделали что-то очень плохое в прошлой жизни?
Она пригвоздила Жона к стулу яростным взглядом, и тот поспешил капитулировать, выставив перед собой ладони.
Честно говоря, он не помнил ни единого случая, когда бы Глинда его разочаровала. Возможно, именно поэтому рядом с ней Жон чувствовал себя настолько легко и расслаблено.
Да, Глинда была верна Озпину, но тот желал защитить Вейл, пусть даже и оказался готов ради этого пойти на весьма сомнительные поступки. Она искренне заботилась о своих студентах и всегда сражалась в самых первых рядах, когда начиналось вторжение в Бикон.
Глинда вовсе не являлась идеалом, но в этой катастрофе, которую Жону приходилось раз за разом переживать, она оказалась той незыблемой глыбой, что всегда давала ему опору. Ей можно было доверять.
А это уже само по себе говорило о многом.
— Кажется, я зря волнуюсь о вашем социальном благополучии, — вздохнула Глинда. — Нужно было сразу же догадаться, чем всё окончится. Впрочем, так даже проще. Теперь мне не придется тревожиться о том, что изоляция вдруг подтолкнет вас в самую пучину. Насколько я поняла, никакого желания снова принять наркотики у вас так и не возникло, правильно?