— Жон будет вновь и вновь рисковать своей жизнью, — добавила Янг. — И ему отлично об этом известно. Но я отказываюсь просто сидеть и смотреть на то, как он снова и снова едва не погибает. Бездействовать, когда точно знаю, что со всем этим что-то совершенно не так. Может быть, в следующий раз Жону не повезет, Сапфир, но я не желаю его терять!
Она сердито посмотрела на свою собеседницу.
— Либо ты мне расскажешь то, что необходимо для нормального присмотра за ним, либо я сама доберусь до Анселя и вытрясу из тебя эту информацию!
Янг сейчас могла слышать лишь собственное дыхание и гулко стучавшее сердце, отдававшееся эхом в ее голове. Свиток не издавал ни звука.
Никакие мысленные мольбы не помогли. Сапфир просто промолчала.
Янг устало вздохнула.
— Ладно... Если ты не хочешь мне помогать, то я-...
— Ты уже пытаешься о нем заботиться, да? — спросила Сапфир, столь неожиданным вопросом пробив пелену ярости Янг и вернув ее глазам привычный цвет.
— Он является моим товарищем по команде, — сказала она. — И другом... семьей.
— Я... — произнесла Сапфир, тут же замолчав и нахмурившись. — Я спрошу остальных о том, что они заметили.
— Ты... спросишь?
— Не ради тебя. Я сделаю это ради него, — всё так же хмуро ответила ей Сапфир. — Потому что я тоже не слепая. Потому что именно мне требовалось присмотреть за ним, когда мы бежали от Беовульфа, и как раз меня Жон обманул, чтобы получить возможность рискнуть своей жизнью.
Она закрыла глаза.
— Я делаю это, поскольку пообещала самой себе, что ничего подобного никогда больше не повторится. Именно по этой причине я попросила отца научить меня драться и начала тренироваться.
Янг почувствовала невероятное облегчение, склонившись поближе к экрану.
— Мне бы сейчас пригодилась любая помощь. И я ни за что не причиню ему вред этой информацией, Сапфир. Обещаю. Мы с Блейк пытаемся предотвратить повторение того, что случалось уже много раз. Мы хотим, чтобы Жон был счастлив и находился в безопасности.
И в данный момент он действительно был счастлив. Оказалось попросту невозможно не заметить те взгляды, которые Жон бросал на свою команду, когда думал, что они отвлеклись на что-то другое.
Иногда он являлся тем еще идиотом.
Разве можно было пропустить мимо ушей все эти разговоры насчет присмотра за ним? В конце концов, его ни на секунду не оставляли одного.
— Жон изменился, — произнесла Сапфир. — Я не знаю, чем подобное изменение оказалось вызвано, и сомневаюсь, что кто-либо другой это знает. Но что-то точно произошло, потому что он практически моментально превратился из впечатлительного, застенчивого и нескладного маленького мальчика в того, с кем ты сейчас знакома. Разумеется, мы любим его и всегда старались дать ему нормальное детство, но люди иногда меняются при взрослении.
— Настолько?
— Ну, Жон изменился... чересчур сильно. Он как будто стал взрослым за очень короткий промежуток времени, — вздохнула Сапфир. — До того я всегда чувствовала себя старшей, приглядывала за ним, а Жон меня слушался. Внешне всё вроде бы осталось по-прежнему, но он уже не кажется мне младшим братом, превратившись как минимум в ровесника.
— И ты не заметила ничего, что могло бы это спровоцировать? — чуть ли не в отчаянии спросила Янг. — Никаких необычных происшествий в Анселе?
— Что? Нет... ничего такого, что могло бы мне запомниться, — ответила Сапфир, судя по выражению лица и сама понимавшая, что это вовсе не гарантировало отсутствие подобных случаев. — Я спрошу у остальных, Янг, но... Думаю, тебе стоит пообщаться на эту тему кое с кем еще. Когда Жон внезапно изменился, мы просто не знали, как нам следовало себя вести. А вот она практически сразу же с ним сошлась. Ей понятны многие из его слов и поступков, которые для нас так и остались загадкой.
— И кто же это? — поинтересовалась Янг. — Как я уже говорила, сейчас мне пригодилась бы любая помощь.
— Хорошо. Мы прибудем в Вейл где-то через неделю. Я спрошу у Корал, захочет ли она с тобой встретиться. Еще созвонимся.
— Л-ладно, — кивнула Янг, опуская свиток с погасшим экраном.
У нее появилось множество новых вопросов, но в отличие от уже привычной практики, некоторые ответы она всё же получила. И насчет наличия какого-то происшествия с Жоном, которое его изменило, они оказались правы.
Впрочем, никаких других вариантов и не имелось. Поведение Жона, отсутствие у него аппетита и инстинкта самосохранения — всё указывало на затяжную депрессию. Но не могла же она появиться сама по себе, верно?
Возможно, ее и получилось бы списать на какой-нибудь гормональный дисбаланс, если бы Жон не убивал членов Белого Клыка столь яростно и не пытался так отчаянно защитить свою команду от всего на свете.