— Возможно, всё дело в том случае, который произошел во время нашего учебного поединка.
— Ага, возможно, — пожал плечами Жон. — Ну, я тоже не горел желанием продолжать эту беседу, так что ты мне даже вроде как помогла.
Правда?
Вайсс казалось, что от внимания столь красивой девушки он отказываться ни за что бы не стал. По крайней мере, раньше такого ни разу не происходило. С другой стороны, в последнее время Жон вообще ни с кем не спал. С тех самых пор как... ну, с момента ее признания.
Взгляд Вайсс наткнулся на лежавшую на ее животе руку Жона, накрытую ее собственной ладонью. Эта конструкция ощущалась теплой и — что оказалось самым главным — вполне уместной. Никакой неловкости от чужого прикосновения она не испытывала.
И ей это нравилось, хотя подобный жест, словно Жон заявлял на нее свои права, должен был разозлить Вайсс. В конце концов, она являлась одной из Шни, и никто не мог ей владеть. И всё же... возражать против того, чтобы он и в самом деле заявил на нее свои права, ей совсем не хотелось.
Вайсс застонала.
Винтер ничуть не ошиблась... Чувства так никуда и не исчезли.
Жон ей отказал, но что-то внутри Вайсс подталкивало ее попытаться надавить на него еще сильнее. Ведь это его "нет" не обязательно будет длиться вечно, верно? Он отверг ее лишь на время танцев, но сейчас или когда-нибудь в будущем вполне мог передумать.
Подобное происходило сплошь и рядом. Вот хотя бы ее мама как-то рассказывала о том, что сначала отказала их с Винтер отцу. Ну, пусть данный пример был не слишком удачным, но ее точку зрения всё же подтверждал.
К тому же Жон тоже что-то говорил о том, как его мама множество раз отвергала своего будущего мужа. А по сравнению с семьей Вайсс, его собственная являлась просто образцово-показательной, так что это было отличным доказательством ее правоты.
Вайсс уже собралась обрадоваться, но тут вдруг заметила, как Жон пытался привлечь к себе ее внимание.
— Вайсс, ты еще здесь?
— Эм, что?
— Я задал тебе вопрос, — улыбнулся Жон. — Слишком сильно задумалась?
Да, но о том, какими именно были ее мысли, она ему ни за что не станет рассказывать.
— Извини. Так что там был за вопрос?
— В поезде во время нашей миссии на гору Гленн ты видела меня... не совсем вменяемым, правильно?
Вайсс вздохнула.
Эти воспоминания ей ничуть не нравились.
— Видела, — подтвердила она. — Но что бы тогда ни произошло, твоей вины в этом нет. Я уже говорила тебе, что не пострадала от того тычка. Я вовсе не стеклянная, Жон.
— Знаю, — кивнул тот, погладив ее по животу так, что Вайсс тут же расслабилась и прижалась к нему. — Я хотел спросить совсем не об этом. Просто... ты видела, как я дрался с кем-нибудь из Белого Клыка?
— Мы с Блейк не успели к самой битве, но зато насмотрелись на ее результаты. Когда мы тебя нашли, ты уже как минимум несколько минут атаковал Торчвика, — сказала она, слегка при этом нахмурившись. — А почему тебя вообще заинтересовала эта тема? Что именно ты хочешь узнать?
Жон некоторое время молчал, о чем-то серьезно задумавшись, и Вайсс уже начала гадать, получит ли вообще хоть какой-то ответ на свои вопросы. Но через несколько секунд он всё же кивнул.
— Мне интересно, как конкретно я сражаюсь в те моменты, когда не способен нормально соображать. Понимаю, что инстинкты должны работать даже в таком состоянии, но всё равно удивлен тому, насколько далеко мне удалось пройти. Я ведь должен был блевать на полу, а не надирать чьи-то там задницы.
— Большинство из тех членов Белого Клыка, что нам встретились, имели очень слабую подготовку. Блейк считает, что это было сделано специально, поскольку их задание с самого начала оказалось самоубийственным.
— Я говорю не об этом... — вздохнул Жон. — Те трупы, которые вы нашли... Возле них имелись какие-нибудь следы боя? Они успели сделать вообще хоть что-то или я просто незаметно к ним подкрался?
Вайсс задумалась, испытывая некоторое удивление от такой постановки вопроса.
Жону явно было очень важно получить ее ответ, а потому она постаралась припомнить все возможные подробности, что оказалось не так уж и просто сделать. В некоторых из тех вагонов крови было гораздо больше, чем умещалось в одном человеке. Да и лица мертвых террористов навсегда застыли в гримасах ужаса.
— Могу только сказать, что многие из тех фавнов были насажены на собственное оружие и приколоты к стенам, а вокруг имелось множество следов от попадания пуль. Но к чему такие вопросы, Жон?
— Просто пытаюсь восстановить картину событий. Разве это не совершенно нормальное поведение для тех, кто потерял память?