— Прости. Больше я так делать не буду.
Джунипер некоторое время строго на него смотрела.
— Ладно, я тебя прощаю, — наконец вздохнула она. — Не хочу испортить поездку ссорой. Если ничего подобного действительно больше никогда не повторится, то никаких проблем у нас не возникнет.
— Приложу к этому все свои силы. Обещаю.
— Эм... — подала голос смущенно уставившаяся в свою чашку с чаем Вайсс. — Возможно, мне стоит уйти, чтобы не мешать вашему семейному разговору?
— Нет-нет, — улыбнулась Джунипер. — Ты никому не мешаешь, Вайсс. Не нужно никуда уходить.
Судя по ее радостному взгляду, она посчитала, что у Жона с Вайсс было свидание. Да и лежавший на коленях у последней белый лебедь тоже вполне себе вписывался в эту картину.
Скорее всего, Джунипер была счастлива видеть, что после стольких лет походов по чужим спальням, Жон остановил свой выбор на сверстнице, да еще и той, против кого она сама ничуть не возражала.
Судя по румянцу на щеках у Вайсс, та всё это тоже прекрасно понимала.
А вот Жон даже не знал, что тут можно было сказать. Следовало ли ему вмешаться и прояснить ситуацию или это только обидело бы Вайсс? В конце концов он решил просто промолчать, предоставив ей право самостоятельно выражать свое недовольство.
Она этим правом так и не воспользовалась.
— Как протекает беременность? — поинтересовался Жон.
— Очень даже хорошо, как видишь, — ответила ему Джунипер, указав на свой живот. — Девочки помогают с работой по дому, иногда не давая мне вообще ничего сделать. И тогда становится очень скучно.
— Это для твоего же собственного блага, — усмехнулся Николас. — Ты привыкла работать слишком усердно.
— Я работаю именно так, как мне нравится. Не смей говорить мне, что можно делать, а что нельзя!
— И еще у нее начали играть гормоны, — пояснил он для Жона и Вайсс.
— Ничего подобного! — рявкнула Джунипер.
Жон переглянулся со скрывшей улыбку за чашкой с чаем Вайсс.
Он был рад снова увидеть родителей, хотя воспоминания о том, как мама вела себя во время беременности, начисто отсутствовали в его памяти. В последний раз это происходило много сотен лет назад. Впрочем, Жон знал, что роды Лаванды протекали очень тяжело, и Джунипер посоветовали больше никогда не заводить детей.
— Уже известно, будет ли это мальчик или девочка? — поинтересовалась Вайсс, решив выручить Николаса.
Джунипер моментально позабыла о собственном гневе, тепло ей улыбнувшись.
— Я не спрашивала, — сказала она. — Нет, врачи, конечно же, предлагали это выяснить, но пусть лучше останется сюрпризом. К тому же у нас есть одежка и для мальчика, и для девочки. Она осталось от Жона и Амбер.
Джунипер закатила глаза.
— Разумеется, это ничуть не помешало Николасу тут же начать баловать ребенка. Он уже купил целых две кроватки, одна из которых голубого цвета, а другая — розового. Просто на всякий случай. Понятия не имею, что мы станем делать с той, которая нам не понадобится.
Она бросила в сторону мужа весьма далекий от доброты и всепрощения взгляд.
— Возможно, у вас будут двойняшки, — предположила Вайсс.
— Нет, ребенок только один. Поверь мне, двойняшки у меня рождались целых два раза, так что разницу я знаю. Он уже пинается, и для двоих этого слишком мало, — улыбнулась Джунипер, посмотрев на Вайсс. — Хочешь потрогать?
Та заколебалась, прикусив губу и явно раздумывая над тем, будет ли это грубо с ее стороны, несерьезно или неподобающе для Шни. Впрочем, вскоре в ее взгляде появилась решимость.
— А можно?..
— Конечно, моя дорогая, — ответила Джунипер, сдвинувшись так, чтобы ее живот не был скрыт столиком. — Давай сюда руку. Я покажу тебе, куда ее нужно положить.
Вайсс нервно оглянулась на Жона. Тот моментально понял, чего именно она хотела, а потому встал рядом, придавая ей уверенности в себе. Вайсс опустилась на одно колено рядом с его матерью.
Джунипер улыбнулась, взяв ее за руку и приложив к своему животу.
— Подожди немного, — прошептала она. — Ребенок оказался довольно активным, за что я виню Ники.
— Как и за множество других вещей, — усмехнулся тот.
Жон удивленно моргнул, когда Джунипер взяла и его руку тоже, приложив ее к животу рядом с ладонью Вайсс.
Было в этом жесте что-то очень личное и даже, пожалуй, интимное.
Он посмотрел в глаза матери, безмолвно попросив ее не вмешиваться в их отношения. Ее ответный взгляд оказался чем угодно, но только не согласием.
— О! — выдохнула Вайсс. — Он шевельнулся.
Она подняла голову, посмотрев при этом не на Джунипер, а почему-то именно на Жона.