Винтер смущенно отвела от нее взгляд и тихо пробормотала:
— Ты ведь всё равно не расскажешь мне, о чем вы с ним говорили.
Вряд ли Вайсс должна была услышать ее слова, да и поделиться с ней подробностями того разговора всё равно не могла.
— Я уже всё решила, Винтер. Знаю, что ты не одобряешь наши с ним отношения. Даже пыталась некоторое время не обращать внимания на свои чувства, но ничего не вышло. Я его люблю.
Пусть эта самая любовь и была безответной, но Вайсс она устраивала. У нее будет свидание с Жоном, и этого ей окажется вполне достаточно.
— Просто я о тебе волнуюсь, сестра. С ним тебя ждет лишь боль.
— Жон никогда не станет ее мне причинять.
— Не специально, — объяснила свою мысль Винтер. — И не нужно на меня так шокировано смотреть. Пусть я и не одобряю ваших с ним отношений, но отлично знаю, что твой партнер скорее перережет самому себе горло, чем намерено заставит тебя страдать. Меня сейчас беспокоят именно случайные последствия его прошлых и будущих действий, а также то, как всё это может отразиться на тебе.
— Жизнь — это в том числе и боль, — пожала плечами Вайсс. — Но если мы позволим страху перед ней нас остановить, то вообще ничего не сумеем добиться. Шни должны быть в состоянии выдерживать такую нагрузку во имя благополучия всей нашей семьи.
— Пожалуйста, перестань цитировать лекции отца. Ты в них никогда не верила, так что и сейчас начинать не стоит.
— Я не согласна с ним как с личностью, — покачала головой Вайсс. — Но его уроки? В них есть своя мудрость, если отбросить в сторону шелуху бесконечных упоминаний о прибыли, репутации и долгосрочной перспективе.
Ее забавляла мысль о том, что если бы она воспринимала лекции Жака Шни буквально, то наняла бы отряд головорезов, которые перебили бы всех когда-либо спавших с Жоном студенток, устроив в коридорах Бикона самую настоящую кровавую баню.
— Кое в чем отец прав, — добавила Вайсс. — Если я стану бояться того, что мне откажут, то никогда не сумею завоевать Жона.
Она взглянула на часы, после чего отложила расческу в сторону и повернулась к сестре.
— Как я выгляжу?
Винтер внимательно ее осмотрела.
— Блестяще...
Вайсс от ее похвалы ощутила вовсе не удовольствие, а всего лишь чувство облегчения.
Некоторое время пришлось поломать голову над тем, что ей надеть. Она даже подумывала немного выйти за пределы комфортного для себя стиля и выбрать платье, которое подчеркнуло бы все изгибы фигуры, сделав ее чуть более сексуально привлекательной. Но в итоге Вайсс решила от этого всё же отказаться.
Она была именно той, кем была.
Бледно-голубое платье, на котором остановилась Вайсс, доходило до колен и опускалось чуть ниже с одной из сторон. Выведенная Прахом снежинка Шни блестела даже в не слишком ярком свете, а верх наряда хоть и был похож на ее обычный, но всё же оказался несколько более замысловатым. Светло-голубые слегка прозрачные рукава и плечи переходили в белую ткань на животе, оставляя ее спину прикрытой лишь двумя перекрещивавшимися полосками.
Белые волосы Вайсс были всё так же стянуты в один свисавший сбоку хвост, но теперь к ним добавилась еще и тиара.
Она всегда выделялась.
Осознание этого факта пришло к ней достаточно рано и было довольно болезненным. Та известность, которой обладали как ее имя, так и фамилия, лишь усугубляла всю эту ситуацию. Но раз нельзя было просто раствориться в толпе, то Вайсс и не собиралась предпринимать подобные попытки.
Жон всё это знал, и его такие мелочи ничуть не волновали.
— Тебе не кажется, что наряд выглядит излишне... городским?
— Он красив и практичен, — покачала головой Винтер. — Прямо как ты.
— Да, ты права. Я — Охотница, и сражения у меня в крови.
Платье вполне позволяло Вайсс вступать в бой, хотя она и не собиралась это делать. Но всё же юбка не путалась в ногах и не замедляла движений, а с одежды не свисало ничего лишнего, что могло бы зацепиться или быть перехваченным противником.
В дверь постучали — просто, коротко, один раз.
Вайсс ощутила, как у нее едва не подкосились ноги.
Она никогда не думала, что окажется настолько напуганной, и это было совершенно неправильно. Когда Жон попал в плен, то Вайсс тоже боялась, но хотя бы не чувствовала себя настолько беспомощной.
Это... это оказалось очень плохой идеей. Жон ее не любил, что можно было понять из его слов. Так стоило ли заставлять его идти с ней на свидание? Наверняка Вайсс ждал самый неловкий вечер в ее жизни.
Но ведь у нее пока оставалась возможность всё отменить, правда?
— Я могу сказать ему, что ты заболела, — предложила Винтер.