— Всё далеко не так просто, — произнесла Блейк. — Я видела в Белом Клыке тех, у кого проявлялись признаки ПТСР. Даже дети-сироты могут получить нечто подобное. К тому же в таких случаях очень сложно поставить правильный диагноз. Что же касается причин, то не стоит забывать о том, что они весьма субъективны. Солдат после потери всего его взвода может как испытать соответствующий стресс, так и не испытать. То же самое относится и к тому, кто, например, вынужден жить на улице, потому что его дом был продан за долги. Разумеется, ты можешь сказать, что воспоминания у солдата гораздо хуже, чем у бездомного, но это абсолютно ничего не меняет. Всё зависит от индивидуальных особенностей человека.
— Травма остается травмой, — кивнула Янг. — Некоторым людям приходится пройти через что-то кошмарное, чтобы ее получить, но так или иначе это свойственно всем. Отец часто говорил, что ему забавно оказалось слушать наши с Руби рассуждения о стрессе из-за домашней работы, поскольку вряд ли нам вообще было известно значение этого слова. Но у нас домашняя работа и в самом деле вызывала немалый стресс. Да, сейчас это выглядит глупо, но тогда всё казалось совсем иначе.
— Именно. Пусть окружающие продолжают твердить, что другим достается еще сильнее, но для столкнувшегося с чем-то неприятным человека это вряд ли может что-либо изменить, — произнесла Блейк, посмотрев на Вайсс. — Достаточно и того, чтобы он просто счел ту ситуацию, в которую попал, травматической. Кто-то может подумать, что, например, потеря всех сбережений как раз таковой и является. Неважно, что ему станут говорить на этот счет, потому что он всё равно продолжит страдать.
Вайсс дурой вовсе не была и смысл ее слов поняла сразу. Просто ей не хотелось во всё это верить.
Она никогда не встречала никого, кто бы страдал от ПТСР, а потому о том, как нечто подобное выглядело со стороны, знала, как и абсолютное большинство людей, лишь из слухов и сплетен. И в них всегда подчеркивалось, насколько всё было ужасно.
— Но мы до сих пор понятия не имеем, что именно произошло с Жоном, — сказала Вайсс. — Не думаю, что стоит сразу же делать подобные выводы.
— Нам известно о том, что он искренне ненавидит Белый Клык, — заметила Янг. — Практически так же, как и ты, а то и еще сильнее. К тому же мы знаем, что ты теряла из-за них друзей и членов семьи. Как думаешь, Жон мог настолько разозлиться из-за чего-то менее значимого?
Нет... Вайсс так не думала. К тому же это отлично объясняло его отношение как к Белому Клыку, так и к их команде. С первыми Жон сражался, ничуть не заботясь об их жизнях, а со вторыми обращался так, будто они были сделаны из стекла.
Словно его друзья могли в любой момент упасть и разбиться.
Вайсс ощутила, как у нее вновь испортилось настроение.
Они гадали о причинах депрессии Жона, но те лежали на самом виду. Об этом говорила и его забота о команде, и ночные кошмары, и пренебрежение собственной безопасностью.
— По крайней мере, сейчас всё уже закончилось, — пробормотала она.
— Я бы не стала говорить о чем-то подобном настолько уверено.
Сердце Вайсс вновь замерло, а она сама повернулась к Блейк. Как, впрочем, и Янг.
— Что ты имеешь в виду? — спросила последняя ледяным тоном.
— Я не думаю, что история взаимоотношений Жона с Белым Клыком уже закончилась, — вздохнула Блейк, подтянув под себя ноги. — Ты и сама видела, как он ведет себя в их присутствии. К тому же не забывай о том, что удалось узнать в кабинете Озпина. Жон ходил на эти склады.
— Потому что ты сама его попросила...
— Тогда почему он делал это без меня? — поинтересовалась Блейк.
На этот вопрос ответа у них не нашлось.
— Очень просто решить, что Жон поступал так или иначе, чтобы защитить кого-то из нас, — пояснила Блейк. — В порту — меня, в поезде — себя, а прошлой ночью — Вайсс. Мы сосредотачиваемся на этих случаях, но совсем забываем о других. Что насчет, например, горы Гленн?
— А что насчет нее? — пожала плечами Вайсс. — Жон находился под влиянием наркотиков. Даже если считать, что нечто произошедшее с ним в прошлом сделало его несколько более агрессивным, то не по своей же воле он там оказался, верно?
— На самом деле, именно по своей. Это был его личный выбор, — произнесла Блейк и, не став дожидаться никаких возражений, продолжила: — Вы разве забыли о том, что когда проснулись, нас с ним уже не было в лагере? Жон собрался и куда-то ушел прямо посреди ночи, а я последовала за ним. Но мы так и не узнали, зачем он это сделал.
Вайсс с трудом скрыла вспыхнувшие внутри нее эмоции.
Блейк была полностью права. За всеми переживаниями, страхами и волнениями насчет того, как с Жоном обошелся Торчвик, совершенно позабылся тот поступок, с которого всё началось. И еще она не помнила, чтобы дядя Янг расспрашивал его на эту тему. Слишком много всего случилось за очень короткий промежуток времени.