Жон ничего не мог доказать, как бы ни старался.
— Да, — вздохнул он. — Эта шутка действительно давным-давно устарела и уже поднадоела.
Внезапно возникшая мысль заставила Жона замереть. В конце концов, что он вообще терял?
— Но если предположить, что я сказал тебе правду? Допустим, я и в самом деле являюсь путешественником во времени.
Блейк закатила глаза.
— Тогда мне потребуются какие-нибудь доказательства.
— Я знал о том, что ты состояла в Белом Клыке.
— Потому что мы встречались в поезде еще до Бикона. Сложно было бы позабыть обстоятельства нашего знакомства.
— А что насчет порта? Откуда я мог выяснить, что ты там окажешься?
— Ты угнал Буллхэд, — пожала плечами Блейк. — А с высоты птичьего полета тот бардак, который мы с Саном устроили, был как на ладони.
Она посмотрела на него и слегка прищурилась.
— Но не думаю, что это единственное возможное объяснение. Мы с Янг провели собственное расследование и узнали о том, что на тебе долгое время имелось следящее устройство.
Тот браслет?
Если подумать, Озпин почему-то не стал настаивать на том, чтобы Жон вновь его надел. То ли настолько доверял, то ли это уже не имело абсолютно никакого значения. С другой стороны, намерения покидать Бикон у него тоже теперь не было, о чем все прекрасно знали.
— И что с ним не так? — поинтересовался Жон. — Я был вынужден носить его после драки с Янг.
— Мы обнаружили сделанные им записи, — произнесла Блейк, обижено ткнув пальцем ему в бок. — Ты сказал, что поможешь мне провести расследование на тех складах Белого Клыка.
— Именно это я и сделал.
— Ты просто сдал их дяде Янг! Поэтому к нашему приходу там и оказывалась полиция!
Если Блейк узнала такие подробности, то это должно было произойти совсем недавно. Иначе Жон уже наверняка оказался бы зажат ей для разговора где-нибудь в укромном уголке.
Он почесал Блейк ушко, после чего пожал плечами.
— Я же обещал тебе помочь и сдержал свое слово. Наше соглашение не обговаривало какой-то определенный способ оказания помощи.
— То есть мне следовало внимательнее изучать контракт? Ха, нужно было догадаться, — усмехнулась Блейк. — Но тебе всё равно откуда-то оказалось известно, как туда попасть. И как со всем этим стоило разобраться. Ты точно знал о Белом Клыке еще до Бикона.
— Путешествия во времени, — напомнил Жон.
— Или какая-то связанная с ними история, — возразила ему Блейк. — Жон, пожалуйста, перестань считать меня идиоткой. Я, конечно же, читала немало фантастических книг, но всё же понимаю разницу между выдумкой и реальным миром. И нет, я вовсе не пытаюсь выведать твои тайны. Ну, то есть так было в прошлом... но потом я решила принять тебя таким, какой ты есть.
Она улыбнулась, погладив его руку.
— Мне не нужно ничего знать. Ты, Янг и Вайсс для меня особенные... Только ни в кое случае не говори Янг о том, что сейчас от меня услышал.
— А это для нее и не секрет, Блейк.
Та нахмурилась, после чего ударила его в бок.
— Ладно-ладно, я ничего ей не расскажу. Обещаю, — улыбнулся Жон. — И ты тоже для меня особенная, Блейк. Как и все вы.
— Знаю, — кивнула она. — Нам всем об этом уже давным-давно известно.
Блейк встала со своего места и направилась к Янг, но на полпути оказалась перехвачена командой Сана, желавшей пообщаться с девушкой, в которую влюбился их лидер. Жон пару секунд размышлял над тем, чтобы как-то ей помочь, но потом увидел двинувшуюся в ее сторону Янг.
Пожалуй, было крайне глупо надеяться в чем-либо убедить Блейк. Она не верила ему даже в тех жизнях, когда они становились любовниками. Цинизм и прагматизм составляли немалую часть ее характера. В этом они с Жоном были очень похожи, потому, наверное, так хорошо и поладили.
И Блейк, и он сам желали сделать будущее хоть немного светлее, но ни один из них не представлял себе, как этого вообще следовало добиваться.
Жон посмотрел на Пирру — его настоящую напарницу, вместе с которой он провел практически все свои повторы.
Она тоже никогда ему не верила — даже под самый конец, когда уже знала о девах. Любила Жона всем сердцем, но всё равно почему-то не могла принять правду.
А как бы поступил на ее месте он сам? Может быть, дело заключалось вовсе не в невероятности его истории? Кто вообще сумел бы принять тот факт, что все его поступки и усилия не имели абсолютно никакого значения? Что любые достижения моментально исчезали со смертью какого-то другого человека?
Осознание всего этого вело прямиком к безумию. Честно говоря, Жон удивлялся тому, что сам всё еще не сошел с ума. Он никогда не считал себя сильным, несгибаемым или каким-то там особенным.