Его взгляд на мгновение опустился к левой ноге. Глинда тоже посмотрела туда, и Жон подумал о том, что она легко могла с ним не согласиться. Ей ведь было достаточно всего лишь активировать свое Проявление, которому он абсолютно ничего не мог противопоставить.
Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, а затем Глинда вздохнула.
— Хорошо. Хотя я и не согласна с этим, но вполне могу понять ваши мотивы. Кроме того, показания всё равно будут взяты уже в Биконе.
— Ох, так ты собираешься в Бикон?! — радостно воскликнула Руби. Ну... насколько она вообще могла оставаться радостной рядом с вцепившейся в нее и наводившей немалый ужас незнакомой женщиной. Да и, похоже, в тот момент, когда их с Янг запихивали в полицейский фургон после драки, она его так и не рассмотрела, больше сосредоточившись на своей сестре. — Подождите, куда вы? Почему забирают только меня? Что со мной будет?!
— Тебя арестуют и бросят в темную комнату для допросов, а потом к тебе придет стремный старик и предложит несколько лет жить в его доме за миску печенья, — вздохнув, проинформировал ее Жон.
Руби удивленно моргнула, а затем посмотрела на Глинду, которая так ничего на это и не возразила.
— А, помогите! — закричала она, размахивая руками и ногами в попытке вырваться.
Глинда сердито посмотрела на Жона, снова используя на Руби телекинез и поднимая ее в воздух.
— Это было уже лишним, мистер Арк.
— Уверен, что вы как-нибудь справитесь. Идемте, девочки... возвращаемся в отель.
Обе его сестры кивнули, спеша убежать как можно дальше от этой странной и страшной женщины, пока та не передумала их отпускать.
Жон успел услышать последнюю фразу Руби:
— Я не хочу, чтобы до меня домогался какой-то старик!
— Это... — сказала Лаванда, пытаясь подобрать какие-нибудь подходящие слова. — Ты уверен, что с тобой в Вейле всё будет в порядке? Этот город и в самом деле выглядит на редкость странным местом...
— И не говори... — в который уже раз вздохнул Жон. — Прости, что так и не купил тебе обещанные игры, Амбер. Я-...
— Хм? — вопросительно посмотрела на него та, в одной руке держа целых четыре игры, а в другой — мешок каких-то сладостей. Она втянула в рот мармеладную змейку, но тут же заменила ее на другую. — Извини, я прослушала. Что-то случилось?
Лаванда вздохнула, а вот Жон просто покачал головой.
— Даже не знаю, чему я вообще удивляюсь...
* * *
Лишь поздней ночью, когда все они собрались вместе, Жон окончательно понял, что был ко всему этому совсем не готов. Его родители стояли возле двери, наблюдая за тем, как они с сестрами неловко прощались друг с другом. Все слова уже были сказаны, а их объятья продлились чуть дольше обычного. В уголках глаз блестели слезы, но никто никак их не комментировал.
— Я буду звонить каждый день, — в очередной раз пообещал Жон. Он говорил это при каждом удобном случае вот уже почти неделю. — И еще приложу все силы к тому, чтобы побыстрее оказаться дома.
— Не переусердствуй, — сказала Сэйбл. — А также не забывай отдыхать и развлекаться.
— О, вот как раз развлечений у меня будет предостаточно, — усмехнулся Жон.
— Но есть и еще кое-что, — откашлялся Николас, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание. — Не стоит даже и говорить, что никто из нас не желал твоего поступления в Бикон... тем более я сам. Но раз уж так получилось, то нам следует позаботиться о том, чтобы ты вернулся домой целым и невредимым.
Глаза Жона округлились, когда его отец протянул ему свой меч, удерживая его обеими руками за лезвие и рукоять.
— Кроцеа Морс передавался в нашей семье из поколения в поколение... и всегда принадлежал лишь Охотникам, — произнес Николас, слегка при этом поморщившись. Ему явно было неприятно всё это говорить, но он все-таки продолжил: — Я надеялся, что меч никогда больше не станет использоваться для этой цели... Возможно, когда-нибудь так и окажется, но сейчас он поможет тебе защитить твою жизнь.
Жон не спешил тянуться к мечу.
Кроцеа Морс...
Его веса на поясе очень не хватало, да и у Жона имелась привычка трогать его рукоять, когда он делал вид, что кого-то слушал... Но это был первый раз за все многочисленные жизни, когда его не требовалось воровать. И самое странное заключалось в том, что сейчас Жон впервые не хотел становиться Охотником. Возможно, именно поэтому отец и счел его достойным владеть их семейным мечом.