Страх поглотил его полностью, и мне больше не нужно его удерживать. Катрин яростно шипит и демонстрирует раздвоенный юркий язычок, а этот здоровый сильный парень трясётся словно мальчишка, забывая о наличии преграды между ним и его самым большим страхом. Для закрепления результата я жду пару минут, а потом оттаскиваю его от террариума.
- Если ты еще раз посмеешь ослушаться моего приказа, то в следующий раз я заставлю тебя ее покормить. Из рук. И тут уж будет зависеть от ее настроения, захочет ли Катрин съесть мышь или полакомиться твоей жизнью. Противоядия в этой комнате не предусмотрено.
- Я понял, босс. Больше никаких осечек.
- Приберись за собой, а потом можешь быть свободен. Не забудь, покажешься на глаза моей игрушке, и я лично натравлю на тебя всех змей, что есть в моем доме. Лучше запомни это и не зли меня.
- Будет исполнено, босс.
Себастьян сидит на полу, надломленный и усталый. Истерика отнимает у человека очень много сил, и мне льстит, что я, в отличии от подавляющего большинства, им не подвластен. На моем костюме ни капли крови, прическа все так идеальна, и ничто в моем облике не поведает моей хорошенькой гостье о том, что мне пришлось сломать ее обидчику нос. Хотя это было продиктовано вовсе не желанием отомстить за нее.
Я медленно поднимаюсь в столовую, где уже накрыт обед, и останавливаюсь в дверях. Ника стоит у окна и восторженно рассматривает открывающийся вид. Девочка не только чувствительная, но и эмоциональная. Работать с ней будет сплошным удовольствием, она привыкнет к моим рукам, войдет во вкус, и сама будет вымаливать ласку, словно похотливая кошка.
Но помимо финального результата, мне предстоит насладиться процессом. Потому что передо мной не шлюха, готовая на все ради лишней пары купюр, а вполне себе чистая и приличная девочка, считающая секс грязным и ненужным действом. Член дергается в предвкушении удовольствия, а я медленно подхожу к ней сзади. Из-за разницы в росте мне прекрасно видны полушария груди в полупрозрачной ткани. Малышке подходит этот деланно невинный наряд, он намекает на то, какие развратные черти прячутся в ее омуте. Мне приходится наклониться, чтобы прошептать ей на ушко:
- Невероятный вид, не находите?
Глава 9
Ника
Я не могу объяснить это странное чувство, которое охватывает меня в присутствии этого красавца. Он ухоженный, улыбчивый, но его аура неимоверно давит на меня, буквально вынуждая опустить глаза и скрыться от такого пристального внимания. Может дело в том, что в глубоких зеленых глазах беснуются черти, и это не сулит мне ничего хорошего.
Мужчина всего лишь вошел в комнату, а уже затмил собой и невероятный вид из окна, и стильный интерьер комнаты. Невозможно находиться рядом с ним и не любоваться столь идеальным образцом мужской красоты. Но точно с таким же удовольствием я бы смотрела и на другие произведения искусства, потому что в жизни от подобных экземпляров лучше держаться подальше.
- Да, удивительная красота. – Я с трудом промямлила пару фраз, пытаясь не выглядеть полной дурочкой, а потом до меня внезапно дошло, что со мной разговаривали на русском. – Вы русский?
- Нет, я стопроцентный француз, но по службе неплохо владею вашим языком. Достаточно, чтобы поддерживать беседу. Меня зовут Кристиан Обен, но можете называть меня просто Кристиан или Крис.
- Очень приятно, а я – Вероника Разина. Можно просто Ника.
- Как богиня победы? Уверен, что вы оправдываете свое имя. – С галантным поклоном Кристиан берет мою руку и целует кончики пальцев. Это происходит настолько неожиданно, что я не успеваю ничего сделать. – Как минимум в вас есть нечто необыкновенное. Ваше внимание привлекли виды из окна, но не убранство моей любимой столовой.
- Простите, сама не знаю, как это получилось.
Он негромко смеется, и мне удается осторожно высвободить свои пальцы из его руки. Чтобы сделать приятное своему нежданному спасителю, я осматриваю воздушный светлый интерьер столовой. Здесь безусловно красиво, но при мысли о цене каждой вазы или статуэтки волной накрывает паника. Меня сложно назвать неуклюжей, но когда я волнуюсь, то становлюсь крайне неловкой. Не дай бог разбить какую-нибудь ценность!
Мой взгляд мечется по изящному серванту, прежде чем остановиться на центральной полке. За стеклом вместо посуды расположилась коллекция изящных статуэток, а посередине расположилось полупрозрачное яйцо на хрустальном айсберге. В лучах естественного освещения гравировка вспыхивала серебристыми искорками. Наверное, любой русский слышал о Фаберже, и пусть мне довелось видеть в музеях лишь небольшую часть коллекции, не узнать вещицу было невозможно.