В бильярдной было сумрачно и жутко накурено. Дым клубился под абажурами потолочных ламп. Разом, как мы вошли, на нас уставились шесть неприятных физиономий, отмеченных тяжелой судьбой. Все, один к одному, уголовники. Признаться, я наделся увидеть здесь людей похожих на дореволюционных помещиков, играющих роли ради смеха.
- О, ну вот он, наш новый отмычка человеческих душ. – Кряхтя, засмеялся широкомордый мужчина. – Проходи, паря, знакомься, присматривайся. Это коллектив единомышленников, с которым тебе придется работать в ближайшее… всегда. – Он неприятно заржал.
Товарищи подхватили его шутку.
- Ага, рад знакомству. – Я помахал рукой. – Вижу, не проветриваете совсем помещение.
- А чего бояться? Рак заработаем, новое тело возьмем. Ну-ка, Ифенди, проверь, что умеет этот паря.
Бородатый мужчина, лет тридцати пяти, с ястребиным носом и проницательным взглядом посмотрел на меня и уже через секунду я смотрел на себя из его тела. Вернулся в него через секунду.
- Новичок. Ничего особенного не умеет. На том же уровне, что и Шумахер.
Я удивился тому, как он смог понять уровень моих способностей за несколько секунд. Мысленно, я отругал себя, за то, что не понимал и не пытался развить в себе дар, пока было время.
- Ясно. А представлялся как искуснейший специалист. – Широкомордый снова заржал.
- Так всем кажется, пока они играют с простыми людьми. А как только встретятся с теми, кто чуть опытнее их, садятся в лужу. – Пояснил Ифенди.
- Скажи, Мать Тереза, не бузил он по дороге? – Спросил широкомордый у матери инвалида.
- Почти нет. Лох он, типичный, ради той девки на все согласен.
Она соврала. Я не понял зачем, либо на самом деле так считала, либо боялась сказать правду. Очевидно же было, что я не настолько дорожу Светой.
- Что ж ты, мужик, потрепанный на вид, а на молодуху заглядываешься, а? – Широкомордый подошел ко мне и встал за пару шагов. – Или уже присмотрел себе обертку понаряднее?
- Вам это на самом деле интересно? У вас тут что, запись передачи «мужское и женское»? Эта пожилая женщина, страдающая деменцией, поняла так, как ей захотелось. У нее и спрашивайте. – Я не сдержался, о чем мог серьезно пожалеть.
В бильярдной повисла тишина. Я построил мостик к лакею, готовый на всякий случай сбежать отсюда в его теле, еще не зная, что это у меня вряд ли получится. Широкомордый подошел ко мне на расстояние вытянутой руки.
- Привык ты к безнаказанности, малый. У нас тут другие порядки. Кто не проявляет к нам уважение, тот не получает его в ответ. Женщину обидел, меня посчитал глупцом. Крестного отца смотрел?
- Нет.
- Зря. Пособие, показывающее, что бывает с теми, кто не научился вежливости. На первый раз мы тебя простим, но если это случится снова, к тебе применят воспитательные меры. Одна из которых называется «лиса в курятнике». Ты догадываешься, кто будет курицей?
- Догадываюсь. А лиса будет настоящая или подселенная?
- А тебе как больше нравится?
- Подселенная.
- Тогда я буду лисой. – Широкомордый посмотрел на меня с высокомерной улыбкой, затем обратился к лакею. – Яшка, отведи человека в свою комнату. Покажи ему, где он теперь будет жить.
- Подождите, а это обязательно? Я хочу жить, как жил, а работать на вас по мере надобности. У меня есть дела и люди ждут.
- Налюбить нас хочешь, Антоша? Не получится. Ты живешь здесь и точка. Мы не собираемся гоняться за тобой по городу, или по стране, каждый раз, когда ты нам понадобишься. Ты солдат, а это твоя казарма. Отбой, подъем, распорядок дня. Даже наша уважаемая Мать Тереза и ее талантливый сын не заикаются о другом месте жительства, хотя уже давно с нами.
- У меня собака дома и кошка. Они сдохут от голода. Дайте мне водителя с машиной, чтобы мы ездили их подкармливать.
- Вези сюда. Тут их будут кормить.
- Сейчас? – Обрадовался я.
- Нет. Тут тебе не таксопарк, как будет свободный водила, так и отвезут. Шуруй к себе в комнату, обживай квадратные метры. Яшка по пути расскажет тебе про распорядок дня. Иди. – Настойчивым тоном проводил меня широкомордый.
Я развернулся и пошел следом за Яшкой. Мы поднялись на третий этаж. Здесь было много дверей, расположенных вдоль извилистого коридора. Напоминало это мне какое-то общежитие.
- Ваше. – Лакей остановился у двери и полез за ключами. Открыл, впустил меня и зашел следом.
Это была комната. Немного пространства у входа для гардероба, через пару метров кровать у правой стены. Налево от нее столик с полкой над ним. Между столиком и кроватью окно, открывающее вид на большой двор, на котором расположился теннисный корт, беговая дорожка и какие-то сараи в самом конце. Я увидел двух человек, направляющихся к сараям. Судя по высоким сапогам и темным робам на них, работа у них была грязной.