— Ну как, попробовал яблочко бессмертия?
Тут мальчик заметил, что в руках он по-прежнему крепко сжимает яблоко, и только сейчас почувствовал, что оно какое-то странно тяжелое и холодное, совсем непохожее на настоящее.
— Я так понимаю, ты Ясон? — спросил мужчина, забрал у него яблоко и принялся подбрасывать и ловить его левой рукой.
Ясон утвердительно кивнул, боясь поднять глаза на отца, которого он ослушался.
— А ведь мы с тобой знакомы. Я — Герон, помнишь, ты приходил в мой автоматический театрон на День Сераписа?
Ясон снова кивнул, хотя никакого театрона он не помнил, а вот имя Герон часто слышал от отца, и догадался, что это тот самый рабби, для которого отец мастерит разные интересные штуковины из дерева. Ясон понял, что навряд ли его будут сильно ругать.
— Видишь, друг мой — работает! — обратился Герон к Йосэфу, — Мы и мечтать не могли о таком испытании, — он снова засмеялся и обратился к Ясону, — Испугался, а?
Герон наклонился к Ясону и осторожно поставил его на ноги.
— Нет, — помотал головой Ясон, которому не хотелось признаваться — я просто яблоко хотел…
— Оно несъедобное, малыш, — с сожалением сказал Герон, — я сделал его из гипса, для тяжести, а сверху покрыл воском. Как только ты его поднял, вода внутри автомата пришла в движение, поэтому Ираклис выстрелил, а дракон зашипел. Славная игрушка, верно? — Он достал финик из глиняной миски, стоявшей на столе, и протянул Ясону.
— Вот, держи, — сказал он и повернулся к Йосэфу, — Кстати, друг мой. Это хорошо, что вы оба здесь. Есть разговор. Садись.
Их, как обычно, разделял стол, в беспорядке на котором никто, кроме Герона, разобраться не мог, даже если бы и захотел. Йосэф сидел, поглаживая по голове стоящего рядом Ясона — мальчик окончательно убедился, что отец на него не сердится, и с удовольствием занимался фиником.
— Наступают трудные времена, мой друг, — медленно говорил Герон, глядя поверх головы Йосэфа в окно, — На Мусейон выделяют все меньше и меньше средств. Династия Птолемаос стала седой историей, и похоже, что та же участь постигнет и всех нас. Ныне Александрия — задворки огромной империи. Впрочем, если уж выпало родиться в империи, то жить у моря, в глухой провинции — не худшая судьба для мыслящего мужа, верно? Так вот, Главный Смотритель сообщил, что мне придется сократить свои работы. Материалы и помощники обходятся слишком дорого… Я не смогу платить тебе столько, сколько платил раньше, — Герон хлопнул по столу твердой ладонью и посмотрел прямо на Йосэфа, — И мне будет жаль, если ты уйдешь, но я пойму тебя. Ты отвечаешь за жену и сына.
— Мне тоже очень жаль, рабби, — медленно проговорил Йосэф, — но у меня действительно нет выбора. Я понимал, что все к этому идет. Работать с тобой гораздо интереснее, чем в порту, но там сейчас много заказов. Я уже поговорил кое с кем, так что.
— Подожди, — Герон поднял ладонь, — У меня есть одно предложение. Мне все же хотелось бы, чтобы иногда ты работал у меня, и вознаграждение, хоть и скромное, ты получишь. Но не только. Я могу устроить Ясона в Мусейон, воспитанником. Когда-то здесь учились только юноши из семьи Птолемаос, но сейчас каждый, у кого достаточно средств и желания дать сыновьям хорошее образование, посылает их к нам. Я уговорю Главного Смотрителя, он не откажет мне в такой малости. Я сам буду учить Ясона, и не возьму за это платы. Подумай об этом, Йосэф. Тот, кто проведет второе семилетие жизни в этих стенах, будет обладать богатством большим, чем даже сокровища фараонов. Это богатство не подвержено ржавчине, и воры не украдут его. Это знания, друг мой. Тому, кто владеет знаниями, открыто будущее и доступно прошлое. Что скажешь?
Йосэф задумался. Если бы они остались жить в Галилее, судьба Ясона была бы более-менее определена: он бы проучился несколько лет у рабби вместе с другими мальчиками-ровесниками, научился бы чтению Торы и письму, а потом помогал бы отцу в плотницком деле. Всевышний не дал Йосэфу других детей, кроме Ясона, и потому он, перворожденный сын, наследовал бы Йосэфу во всем. Но теперь. Йосэф знал, что в Александрии учились не только Торе, но и другим премудростям этого мира, а воспитанники Мусейона слушали уроки самых знаменитых мужей города и читали книги, написанные в глубокой древности. Иногда Йосэф думал, что и его смышленый сынишка, знающий здешний язык не хуже самого рабби Герона, мог бы учиться вместе с теми, кто не удостаивал и взглядом помощника их учителя — механикоса. Но плотник понимал, что это пустые мысли. И вот теперь оказывается, что такая возможность есть, и все зависит от его отцовского слова. Допустимо ли для Еошуа бен-Йосэфа из дома самого царя Давида учиться среди гоев? Не будет ли это чуждой работой, поклонением идолам? А в здешней трапезной, конечно же, бывает мясо животных, запрещенных Законом, и никто не разделяет молочное и мясное… Но зато Ясон станет ученым человеком, сможет занять важную должность, ему не нужно будет всю жизнь трудиться в душной мастерской.