— Йосэф хочет, чтобы мы. чтобы мы вернулись в Иудею.
— Господи сохрани, — пробормотал Юда ошеломленно.
Для большинства александрийских евреев Земля Израиля представлялась чем-то размытым, неопределенным, более персонажем историй из Торы, нежели конкретным местом, где можно было бы жить, трудиться и умереть. Молитвы, соблюдение основных заповедей и уплата храмового налога — всего этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя хранящим заветы далеких предков и ощущать на себе свет избранности Всевышним. Но переезжать навсегда жить в сирийскую провинцию Иудея — помилуйте! На это решались единицы, и ни от кого из них более не было вестей, и никто не знал, доплыли ли они до Яффы или Аскалона, а если и доплыли, то смогли ли выжить на новом месте. Юда же, в силу характера своих занятий, плотно общался с купцами из Иудеи и окрестных провинций и знал из первых рук, как обстоят дела в Земле Обетованной. А обстояли дела не очень. Власть священного каезара Неро, разумеется, простиралась над всей империей, но вот власть прокуратора Иудеи Люциуса Альбинуса последнее время прочностью не отличалась. Римская когорта, стоящая в Ерушалаиме, уже давно мозолила глаза храмовой элите;
прушим, воздевая руки в синагогах, проклинали обгречившихся и сулили жизнь вечную павшим за веру; а на заднем плане клубилась и сгущалась новая сила — замкнутая община ревнителей Закона, поселившаяся у Соленого моря, и их последователи, рассеянные по всему Ерушалаиму и по всей провинции. Праведники, чьи колени от долгих молитв стали подобны верблюжьим копытам, жили в пустыне, переписывали древние свитки, комментировали и толковали их, прозревая скорый приход Машиаха. Крестьяне, ремесленники и торговцы, внимая яростным проповедникам, отписывали все свое имущество общине Единства, как и велел Устав, и с того момента подчинялись уже не столько местным властям, сколько мевакрим (надзирающим). Мевакрим ходили из города в город, ночуя в домах братьев, где их всегда ждали, собирали положенные пожертвования, отдавали приказы об изготовлении и хранении в тайниках оружия, зерна, масла и вина, ибо готовилось большое дело, мир должен был измениться в одночасье, власть чужеземцев пасть, и вместо прежней жизни, полной лишений, беспросветного труда и ведущей к мучительной смерти, должна была прийти совсем другая — изобильная и беззаботная, полная небывалых удовольствий, без войн и болезней… Но предстояло еще много сделать для этого, и Единство не покладало рук. Ходили слухи, что мевакрим добрались уже и до Александрии, но говорили об этом скупо, вполголоса, потому что Единство отрезало длинные языки вместе с головой.