На следующий день Ясон стоял за своим любимым пюпитром в закоулке главного зала Библиотеки — массивная колонна скрывала его от глаз остальных посетителей, а отверстие в куполе давало достаточно рассеянного света, чтобы писать. Перед ним лежали несколько старых потрепанных папирусов — на их обратной стороне можно было, не опасаясь помарок, делать наброски для будущей работы. Чистое, без единой буквы, поле папируса, как всегда, внушало неуверенность. Ясон вспомнил, как ушедший ныне в царство Аида писец Андреас, посмеиваясь в бороду, говорил: если не знаешь, с чего начать, начинай с фразы — "Однажды, в далекой стране, много-много лет назад." — а потом текст пойдет сочинять сам себя. Старый Андреас был одним из тех, кто знакомил воспитанников Мусейона с премудростями работы в Библиотеке. Был он седой и сгорбленный, ходил, шаркая подошвами сандалий по массивным плитам пола, а зрение его было испорчено многолетним трудом: он плохо видел вдаль, мог не узнать собственного ученика, если только не сталкивался с ним нос к носу, но и маленькие буквы на папирусе тоже расплывались у него перед глазами, и ему приходилось высоко поднимать голову, выписывая строчки своим идеальным почерком. Именно Андреас открывал Ясону секреты работы Хранителя манускриптов. В этом мире, говорил он, многое является не тем, чем кажется на первый взгляд. К примеру, труд писца — даже многие из тех, кто ценит нас, все-таки полагают, что, как говорят моряки,
веревка — вервие простое: разве трудно переписать трактат со старого папируса на новый, коли знаешь грамоту? Да и содержать все манускрипты в порядке — невелика сложность, любой пастух умеет счесть своих овец! Но — не все так просто, мой мальчик, не все. Манускрипты, которые мы переписываем — они ведь очень разные. Законы империи, речи каезара, трактаты ученых мужей, где есть не только текст, но и исчисления — все это подлежит неукоснительному воспроизведению, без каких-либо изменений. Но есть и другие манускрипты — те, в которых рассказываются истории. О прошлых временах, о дальних странах, о богах и героях. Вот эти-то тексты требуют к себе особенного отношения. В первую очередь необходимо исправить ошибки: бывает, что тот, кто писал этот папирус до тебя, был невнимателен, или даже нехорошо знал язык, и поэтому нужно привести текст в порядок. А кроме того. порой, читая текст, понимаешь, что ты вовсе не хуже того, кто писал его последним, что и тебе интересна эта тема, и у тебя есть свои собственные мысли! И если ты чувствуешь это — значит, вот он, твой шанс добавить что-то свое в манускрипт и, таким образом, передать это дальше, потомкам! Вот, смотри, — и Андреас раскатал перед Ясоном папирус с не успевшими еще растрепаться краями, — Ты знаешь эту историю, это рассказ об Александросе Мегас, великом муже древности, построившем наш город. Когда много лет назад я переписывал этот манускрипт, история оканчивалась здесь, — Андреас ткнул почерневшим от краски указательным пальцем в одну из строк, — Александрос принес жертву, и внезапно прилетел орел, похитил жертвенные внутренности и унес их далеко, и там бросил на какой-то неведомый алтарь. И найдя это место, обратился Александрос к богу, чье имя было выбито на обелиске — Величайший Серапис, если ты бог вселенной, яви мне это! Затем во сне Александросу явился Серапис — тут-то истории и конец. Но дойдя до этого конца, я почувствовал, что здесь чего-то не хватает, что должно быть что-то еще… И вот, пожалуйста! — и Ясон прочел финальные строки, написанные теми же идеальными, будто летящими, буквами, рукой Андреаса: "Александрос, все еще во сне, воззвал к богу и сказал: Останется ли этот город, сооружаемый в честь моего имени, Александрией или мое имя будет заменено именем какого-нибудь другого царя, открой мне. И вот он видит, что бог, держа его за руку, переносит его на величайшую гору и вопрошает: Александрос, можешь ли ты передвинуть эту гору на другое место? Тому представилось, будто он отвечал: Не могу, владыка. И бог сказал: Так и на место твоего имени не может быть перенесено имя другого царя. И всякими благами возвеличится Александрия, возвеличивая и города, бывшие до нее".