Юда уже собирался закрывать лавку, когда дверь открылась, и вошла Мирьям. Было видно, что женщина еле стоит на ногах, а лицо ее бледно. Он только успел поднять глаза, а она уже была рядом, почти упав на прилавок и вцепившись в его руки своими, чтобы не упасть.
— Юда, Юда, — бормотала Мирьям, — Я не могу больше, я не знаю, что делать.
— Что случилось, Мири? — спросил он, и она вздрогнула — так называл ее Йосэф. раньше, когда все было хорошо.
— Муж. Он продал весь свой инструмент, все, чем он работал. Уже приходили покупатели смотреть наш дом. Наверное, совсем скоро он заберет нас отсюда.
Юда оторвал ее руки от своих, вышел из-за прилавка, подошел к Мирьям и крепко обнял ее, фактически удерживая от падения. Ощущая его тело и вдыхая его будоражащий запах, Мирьям чувствовала, как постепенно голова ее проясняется.
— Послушай, Мири, — шептал он ей в самое ухо, — Все будет хорошо. Наступает Шаббат, он не станет ничего предпринимать в этот день, а наутро дня Первого ты вместе с Ясоном приходишь сюда и остаешься у меня, он не посмеет вас тронуть. Я пойду к господину этнарху, я добьюсь для тебя разрешения на развод. Ты никуда не поплывешь, и твой сын тоже.
— Юда, мне страшно.
— Не нужно бояться, я с тобой. — Юда поцеловал ее, и Мирьям почувствовала, как он прикоснулся к ней — так, как он никогда не делал раньше, так, как до этого ее касался один лишь муж. Она с трудом оторвала свои губы от губ мужчины и нежно отстранила его:
— Милый, не сейчас. Я не могу. Потом.
— Да, конечно. — Юда смотрел в пол, его лица не было видно в тени. Потом он поднял голову — его глаза были, как всегда, спокойны, в них сияла нежность.
— Я буду ждать тебя. А сейчас иди домой. У нас еще будет время — все время, которое только есть в этом мире…
Мирьям подошла к двери, в полутьме нащупала ручку в виде головы льва — дверь в лавку оказалась приоткрытой. Когда она вышла на улицу, ей почудилась какая-то тень, метнувшаяся за угол — а может быть, это просто разлапистые листья пальмы на ветру мешали последним лучам заходящего солнца падать на улицы Великого Города.
На следующий вечер Йосэф и Зрубавель сидели на той же скамье, что и в прошлый исход Шаббата, только теперь перед ними стоял брат Авшалом — невысокий и коренастый, одетый в потертую тунику и залатанный походный плащ.
— Вчера, перед самым заходом Шабата, — сказал Авшалом, — Я видел это своими глазами. Со мной был брат Ицхак, и он видел тоже.
— Что вы видели? — спросил Йосэф, и голос его предательски дрогнул.
— Он обнимал ее, — равнодушно сказал Авшалом, глядя не на Йосэфа, но на Зрубавеля, — Юда Тамар, торговец пряностями из Дельты, обнимал женщину по имени Мирьям.
Йосэф опустил голову.
— Здесь все ясно, — послышался голос Зрубавеля, — Пришло время исполнить Закон. Держи, Йосэф-Пантера!
Подняв глаза на Зрубавеля, Йосэф увидел, что тот протягивает ему меч с походной перевязью — хорошо знакомый ему меч.
— Ты должен покарать ее, Йосэф, — говорил Зрубавель, — Но сначала ты отомстишь за свою поруганную честь! Возьми свой меч, Пантера, и одень плащ — мы выходим сейчас, Авшалом и Ицхак будут нас сопровождать. Хорошей всем нам недели, друзья, да хранит нас Бог!