Это же Тверская, здесь и магазины соответствующие.
— Нельзя, и сладкого не ем, — в моём голосе резкая строгость, и арктический лёд. — Просьба отойти.
— Давай мягче, детка.
— Ваша детка на диване. Молодой человек, будьте любезны, не мешать, — я кивнула ему в сторону дивана, где смеялись девушки из его тусовки.
— А чё такая борзая? — моментом сменил тон парень, забрав шоколадку.
Я замерла, уставившись на него исподлобья.
Вот и вся их аристократичность, вот она изнанка сливок общества — отстой. Если мы в Выхино-Жулебино ещё сдерживаемся, эти нет.
Абстрагироваться от дегенератов, сидящих на диванах, не получилось. Зоопарк на выгуле. Прогрессивные, одарённые, полное отсутствие культуры.
У них своя иерархия, своя конкуренция. Заметно ненавидели друг друга, но вынуждено общались. Юноши и девушки замолчали, когда вышел их папка. Он бледный, неразговорчивый. Что-то страшно заходить в кабинет босса, недобрый он совсем.
Папка творческой тусовки после разговора с Ярославом Васильевичем совсем «лицом поехал». Когда сильно эмоциональный человек колит в свои подвижные брови и морщинистый лоб ботокс, уходят только морщины, но не эмоции. А это значит, что-то где-то будет кривиться в десятки раз глубже. И у папки искривился в нескольких местах рот, он шёл прямым ходом на выход, уводя с собой свой птичий двор, который больше не чирикал.
И тишина. Пошла забирать чай.
В его кабинете остался запах дорогого одеколона. Справа от шкафа, с той самой лестницей, по которой можно было забраться наверх под потолок, была открыта потайная дверь. Видимо, там у босса комната.
Ярослав Васильевич стоял у окна уже в новой рубашке, застёгивал пуговицы. Пультом, босс настроил кондиционер, и становилось прохладно. Звонил его телефон, еле слышно шипя.
— Тебе придётся ко мне заскочить, — говорил босс, потом трубку отстранил. — Закажи ужин, Света, на две персоны.
Я кивнула и вышла с полными чашками назад. Чай они не пили.
— Макс, как заказать обед? — спросила я у секретаря.
— Открой папку: «Нужды», там всё есть, — он быстро печатал на компе. — Мы уже всех перечислили, ты ведь не родственница Белогривцевых.
Я зашла на кухоньку и начала мыть посуду. Докучливый Максимка покинул пост и заглянул ко мне.
— Сюда просто так не попадёшь на работу, Светлана Романовна.
— Сгорели на работе от любопытства, — хмыкнула я, развесив чашки на стене. — Анекдот какой-то.
— У нас дружный коллектив…
— А я нет. У тебя очки запотели.
Ушла от него. Смешной такой, общается там с кем-то, новую работницу обсуждает. Прямо настоящий корпоративный организм.
Я села за стол и общий чат включила. Всполошились, увидев меня. Я улыбнулась и открыла папку: «Нужды». Пятьдесят три телефона. Сами номера запомнить я не смогу, а вот кому звонить, запросто.
Позвонила в ресторан. Есть хотелось страшно, но решила потерпеть до вечера.
В этот момент вошли в приёмную три девушки, несли одежду в чехлах. Красиво улыбались, раскидали свои чемоданы у диванов. Вау, бутик на выезде. Впервые видела.
На мне классический женский костюм-тройка, брючный в коричнево-рыжем цвете. Что-то было в нём от стиля кантри, навевал мысли о прериях и забытых вестернах. Невероятно стильный и элегантный. Подойдёт для делового или формального повседневного образа. И к моим волосам идеально!
Состоял из жакета, жилета и брюк. Жакет имел полуприлегающий силуэт, с одним рядом золотистых пуговиц и широкими лацканами. Брюки обычные, прямые. Жилет безрукавный, с V-образным вырезом, в нём расстёгнутые пуговки на моей белой блузке смотрелись просто офигенно! Была видна грудь. Застегну, конечно, но хотелось полюбоваться на себя. Зеркало имелось только в туалете. Возможно ещё у босса в тайной комнате. Но туда красоваться я не пойду точно.
Отлично, что я догадалась туфельки кинуть в сумку. Они небольшие, охрана их не тронула. Зато удобно.
Необыкновенные цвета, жилет ярче жакета, брюки насыщенно-коричневые. Теперь я однозначно добавляла немного тепла и нежности в общую картину офиса.
Если мне этот костюм оставят, я себе закажу фотосессию. Дорогой очень. Цену мне не сказали, но я догадываюсь. Селфи я в туалете всё равно сделала, Ире выслала.
Да я из такого костюма не вылезу! Можно носить как на работе, так и на особых мероприятиях: презентации там, свадьбы или день рождения. Он же так красиво подчеркивал стройность фигуры.
Вовремя я похудела.
Мне хотелось здесь работать. Хотелось любоваться собой и хоть что-то из себя представлять. Здесь я всегда буду хорошо выглядеть, правильно себя вести. Пользу приносить в конце концов.
Два костюма были куплены за счёт фирмы, так босс приказал. И два ужина — для Ярослава и меня.
Заботушка! Босс мне всё больше нравился.
Второй костюм бежевый, тоже отличный, но не такой сногсшибательный что ли.
Где-то часов в пять организм, работающий до этого двенадцать лет на предприятии, начал подавать сигналы, что пора домой. Макс ушёл, оставив меня одну. Перед тем, как попрощаться, показал, что рядом с кухней есть шкаф, где я могу повесить свою одежду и пальто, которое до этого было кинуто на стол.
Темнело, за окнами пошёл снег, светился в уличных фонарях. Можно рассмотреть прохожих и зеркальные окна соседнего здания.
Я сидела на диване, сложив колени вместе, и медленно кушала божественную телятину с овощами. Свет основной я погасила, остался только на моём рабочем столе. Из его кабинета лился яркий поток, но до диванов не дотягивался.
Почти домашняя обстановка: прекрасный ужин и приятный голос мужчины где-то рядом.
Как во сне.
Одели, накормили. Хотелось расслабиться, но по трешевому договору я тут круглые сутки. Сейчас, босс перестанет говорить по телефону, спрошу, что дальше от меня требуется.
— Зайди ко мне!
Кажется, меня это касалось. Я быстро вытерла рот салфеткой и, прихватив со своего стола планшет, отправилась к боссу.
То, что компания связана с шоу-бизнесом, это понятно. Но были ещё клубы, организация праздников, модельные агентства. И все предприятия разные, названия тоже, а будто подчинялись единому мозговому центру, и центр в этом офисе. Поэтому здесь так богато и всё на высоком уровне.
Босс крутился в кресле, внимательно меня рассматривая. Глаза спрятались под нависшими бровями, и тёмные круги делали взгляд пронзительным и колющим.
Ужин стоял на краю его стола, нетронутым. Уже остыл. За всё время, что я здесь, он пять раз выпил чай.
Чем жив этот человек?
— Светлана Романовна, а ты зачем добровольно договор подписала? — Без улыбки поинтересовался босс и вернулся к клавиатуре и монитору.
То есть мне не задания будут давать, а поговорят со мной по душам. Не получится, я в душу не пускаю, к сердцу приближаться не даю. Хватит того, что этот мужчина нравился. Да, он не мог не нравиться! И возраст его ничуть не портил.
Сейчас начать ему говорить, что договор этот не имеет юридической силы — нарваться на угрозы. Хотя его угрозы я не восприняла всерьёз.
Я подписала договор, Ярослав Васильевич, потому что докатилась до депрессии от одиночества. Мой переход в средний возраст оказался таким страшным, что казалось, я схожу с ума, и моя дорога к психотерапевту. И тут ты, шокирующий меня своими договорами, своими угрозами и щедростью. За время, проведённое рядом с тобой, я ни разу не вспомнила, как мерзко и подло предал меня мужчина. Как страшно быть одинокой и беззащитной.
А ты такой…
Такой высокий и сильный. И я точно знаю, что если ты поскользнёшься, я окажусь в безопасности на твоей груди, и даже если ударю тебя в глаз колокольчиком, ты простишь меня.
— Быть рядом с мужчиной двадцать четыре часа в сутки, на полном его обеспечении — это похоже на брачный договор, Ярослав Васильевич. Это шутка, если что, — ровным и бесстрастным, немного отречённым голосом ответила ему.