Ах вот оно что! Он меня облагодетельствовать решил. Что-то такое я и подозревала. Если бы этот разговор состоялся после бала, то я бы рвала и метала, но сейчас я была на удивление спокойна.
— Спасибо, конечно, но не стоило, — ответила смотря вверх и жалея, что не видно звёзд. — Мне не нужны искусственные отношения-ширма, чтобы спасаться от злобных сплетен. И тем более мне не нужны отношения из благотворительности. Я не настолько жалкая и слабая, Эйн.
— Не считаю я тебя слабой или жалкой! — возразил он. — Всего лишь хотел искупить очередную вину. И вообще подумал, так обоим будет проще.
— В отношениях из чувства вины, так же не нуждаюсь, даже если они всего лишь уловка, — стояла я на своём. — Так что, когда вернёмся в академию, позаботься донести до окружающих, что мы не вместе. Расстались. Наши отношения не прошли испытания трудностями.
— Как скажешь, — отозвался Эйн после недолгого молчания. — Если ты этого хочешь, я это сделаю. А сейчас попробуй ещё немного поспать.
Кивнула в ответ, понадеявшись, что Эйн рассмотрел мой жест, ведь тёмные эльфы славятся тем, что отлично видят в темноте. Думала не усну, слишком много мыслей в голове, но заснула, как только нашла удобную для сна позу.
Следующее пробуждение случилось, когда уже рассвело. Разбудил меня Имир, вручая знакомую скорлупку ореха, с тёмным соком дерева веро. Пусть он и утоляет жажду, но гадость редкостная. И всё же, это лучше, чем ничего.
Мы снова двинулись в путь. Опять ноги, стиснутые туфлями до боли, однообразные пейзажи в клочьях тумана, и нежить. Диковинные твари, разной степени разложения. По заверениям Эйнам, нам везло. Мы пока не встретили ни одной крупной особи. Хотелось верить, местные боги будут благосклонны к нам до конца. Только хватит ли нам сил, просто дойти? Как далеко Тёмный Лес и сколько человек или эльф может обходиться без еды и воды с необходимостью регулярного применения магии?
Хотелось пожалеть себя, потому что я единственный человек среди эльфов, да не получалось. В нашей компании был тот, кому было явно хуже. Деминиэль. С самого подъёма он сказал лишь пару слов. Если вчера он постоянно едко комментировал происходящее, то сегодня шёл молча. По вискам струился пот, золото волос потускнело, а вокруг глаз залегли тёмные круги, несмотря на то, что Имир с Эном не стали привлекать его к дежурству. Ему очевидно было плохо, но он шёл вперёд, стиснув зубы ни на что не жалуясь. Это заставило меня его зауважать. Ещё вчера я была убеждена, что Деминиэль будет ныть из-за любой царапины, а он вон как, получив смертельную рану, не сказал ни слова.
Мне было жутко представить, что он должен испытывать. Какого это знать, что в твоём теле множество мерзких тварей, которые медленно и верно съедают изнутри? Я бы лишилась рассудка, окажись на месте Деминиэля. И уж точно не смогла бы молча идти вперёд, цепляясь за крайне иллюзорную надежду.
Шли молча, разговаривать о чём-либо не было ни сил, ни желания. Не знаю, какие мысли бродили в головах моих спутников, но меня одолевали мрачные думы. Пульсары во всяких тварюшек я посылала уже на автомате. Делала их малюсенькими, экономя силы, но и этого хватало, чтобы они подвывая убегали прочь. Оставалось только радоваться, что насекомых было мало и щит приходилось накидывать не часто, а также, что не заметить их сложно — местные насекомые размером были с мышь.
Когда Эйн остановился, шёптом выругавшись себе под нос, я по инерции ткнулась носом ему в спину, поразившись про себя, что даже спустя полтора суток адского пути, от него продолжает приятно пахнуть. Видимо, даже пот у эльфов имеет приятных запах. Об ароматах, которые сейчас должна источать я, старалась не думать.
— Что случилось? — спросила тихо.
— Плохо, — ответил он всё так же шёпотом, а наши спутники скучились, чтобы узнать в чём причина остановки.
Впереди, простиралась большая яма. По левому краю невероятно густо росли деревья. Одного взгляда на эти заросли хватало, чтобы возникло желание держаться от них подальше. Справа были густые заросли филиура пушистого, и лишь небольшая полоска земли, чтобы пройти по самому краю ямы. И самым ужасным было то, что на дне ямы дремала огромная сколопендра или нечто на неё похожее. В том, что это нежить не возникало сомнений. Даже отсюда было видно, что некоторые участки её тела сильно деформированы, а некоторые места белели от копошащихся там личинок. Впрочем, будь тварь жива, менее опасной, она бы не стала.