Эйн
Вырваться из логова чёрных магов оказалось непросто. Признаться
честно, были моменты, когда ситуация казалась безнадёжной. Например, в тот
момент, когда Тэя выпустила орду нежити на волю. Мало нам чёрных магов, что
охотятся за нами!
Случилось то, чего я так боялся — судьба поставила мне
ультиматум, столкнув с Канитмиэлем в бою, где ставкой была жизнь. Он не
рисковал связываться со мной, когда мы встречались в Тёмном Лесу. Сначала его
останавливал запрет отца, потом понимание, что я сильнее. И вот настал момент, когда я оказался истощён физически и магически, тогда Канитмиэль решился осознавая своё превосходство. Я не мог отказаться от схватки, но вполне мог проиграть. Стыдно, но мне тогда не хватало сил и скорости, и сейчас я был бы
мёртв, не будь Тэи с её убойным пением. Всё-таки не зря занимался с ней, кое-что она усвоила. Например, отвлечение внимания врага.
Я победил. Отнял жизнь родного брата. Это оказалось больно. До самого конца, в глубине души я отказывался верить, что он ненавидит меня настолько, чтобы всерьёз желать смерти. Каким бы гадом не был Канитмиэль, но он являлся моим братом и вместе с ним, умерла какая-то часть моей души.
Вторым испытанием на прочность, оказался проклятый портал, бороться с которым опять пришлось Тэе. В тот момент захлестнуло такое отчаяние,
что хотелось кричать. Слишком очевидно было, что ей не справиться и попытка
убежать не спасение. Отпустить её, снова смотреть, как она идёт на верную
гибель, я не мог. Не снова. Не тогда, когда понял, что она нужна мне. Пришло понимание: если другого выхода нет, значит пойдём вместе, а дальше
будь что будет.
Чудо, не иначе, но мы выжили. Тэя без сознания, я держусь из последних сил, зато сразу понял, как нам выбраться. Обнаружил кучку перепуганных чёрных магов, которые как раз хотели удрать порталом. Большинство перебил, сам не понимаю как, но им не стоило нападать. Последнего заставил открыть портал к АВМ. Конечно, попали мы не к академии, но выбрались из гибельных мест. Сначала сбежал трусоватый чёрный маг, потом простолюдинин Бик, после того как дал нам воды. Не так он оказался бесполезен, как я думал сначала. Напоил, да и мага подстрелил.
От общения с Высшими Дознавателями я не ждал ничего хорошего, но они всё равно смогли довести меня до точки кипения. Изо дня в день, четыре дня они требовали рассказывать одно и то же, задавали повторяющиеся вопросы. Это издевательство какое-то! Такой метод допроса есть у тёмных эльфов, несколько в более жестоком варианте, но никогда не думал, что сам с этим столкнусь. При этом сами они не давали никакой информации. Вообще. Заставляя бояться за Тею, переживать за будущее и оставшихся в Мглистых землях светлых эльфах.
Появлению ректора я был рад, но ещё больше радовался возможности вновь увидеть Тэю. Не знаю, чего я ожидал, но никак не холода и безразличия. Будто не проходили мы вместе через этот кошмар и не она отвечала на поцелуй с таким пылом, давая надежду и силы бороться до последнего вздоха. Тэя казалась потерянной, усталой и чужой. Хотелось хорошенько встряхнуть её, чтобы перестала делать вид, что меня нет. Сначала мешал ректор, потом она ловко
сбежала. Ладно. Так и быть, дам ей время, а потом нам придётся поговорить. Не
готов я возвращаться к былому.
Стоило давно запомнить, если день не задался изначально, дальше хорошего ждать не стоит. Глупая примета, которая работает всегда. Так вышло и в этот раз. Сидел у себя, пытался готовиться к предстоящим занятиям, как пришло оповещение от тера Фаридана, что сюда направляется мой отец и прибудет он с минуты на минуту. К моменту его появления, я должен быть во дворе.
Папаша явился с пафосом. Разоделся в церемониальные одежды и ехал в окружении четырёх телохранителей. Поглазеть на явление Владыки тёмных эльфов собрались все, кто не был занят, а моя тщетная надежда сохранить инкогнито издохла в муках. Зачем из своего визита было делать целое представление? Не мог явиться тихо, не привлекая внимания?
Спешившись, он накинул капюшон плаща и призвал магию, защищаясь от солнца. Гордо прошествовал ко мне, после чего с размаху залепил мне пощёчину!
Пощёчину! Мне! При стольких свидетелях!
Народ ахнул, наступила гробовая тишина. Удар у папаши был что надо, щека горела огнём, а перед глазами стояла красная пелена ярости. До дрожи, зуда в сведённых от напряжения кулаках, хотелось дать сдачи. Я уже не тот беззащитный сопляк, над которым каждый мог безнаказанно издеваться, и он не имеет никакого права так меня унижать!