— Отлично выглядишь, — отвесил мне Имир комплимент, после того как поцеловал Дилану.
Смущённо улыбнувшись, посмотрела на Эйна и улыбка медленно стекла с лица. Он ничего не сказал, стоял с каменной физиономией и было совершенно не понятно, что он думает о моём новом образе. Так понравилось, что лишился дара речи или наоборот не угодила? Хоть бы слово сказал или взглядом выразил отношение! Ничего.
Грядущая ярмарка уже не так радовала, настроение упало и желание куда-то идти исчезло. Чтобы не выглядеть капризной идиоткой, молча приняла локоть Эйна. По пути в основном говорили Имир с Оланом. Им моя новая внешность пришлась по душе. Да и остальные парни из академии, которых мы встречали по пути, отмечали, что выгляжу я необычайно ярко.
— Зачем ты сделала это с собой? — спросил Эйн в лоб, когда мы отделились от основной компании.
— Сделала это? — голос зазвенел от обиды. — Ты про макияж?
— Именно.
— Хотела быть красивой, разве не очевидно? — к горлу подкатил комок слёз, так стало горько. — Так красятся тёмные эльфийки — первые красавицы Раирона!
— Если бы мне хотелось быть с тёмной эльфийкой, с ней бы я и завязал отношения, — закатил Эйн глаза. — Наличия дара и родства с Владыкой достаточно, чтобы почти любая согласилась. Только мне не нужны они, мне нужна ты.
— Я всего лишь хотела быть красивой для тебя, — прошептала подавлено.
— Да кто тебе сказал, что ты не красивая? — искренне изумление звучало в его голосе.
— Зеркало, — ответила я нехотя.
— Глупости, — теперь интонации Эйна ласкали. — Мне нравишься ты, твоя нежная, неброская и естественная красота, она завораживает, стоит её рассмотреть. А сегодня, вместо твоего красивого лица, я увидел боевой раскрас тёмной эльфийки и несколько ошалел. Тебе не нужно накладывать на себя слои косметики, чтобы нравиться мне. Отношений я захотел с девушкой, у которой на лице не было ни грамма краски. Я не против макияжа, если ты того хочешь, но тебе больше идёт быть собой, а не подражать моим соплеменницам.
Обида растаяла как снег, на жарком солнце, смытая нежным взглядом и ласковым поцелуем. Какая девушка не мечтает услышать от любимого парня, что она прекрасна такая, какая есть, без всяких ухищрений? Разве можно при таком обижаться, что не оценил яркий раскрас?
Мы бродили по ярмарке, смотрели на выступления уличных артистов. Вспомнилось представление в Бриаре. Сейчас, имея возможность сравнить, понимала посредственность того шоу, но мне тогда было весело. Да и сейчас грех жаловаться.
Денег я не тратила, предпочитала не спускать скудный бюджет на всякие глупости, что не мешало мне любоваться удивительными вещицами. Особенно мне запал в душу набор гребней с камнями похожими на сапфиры, но жаба была на страже и не позволила потратить целый золотой на какие-то украшения для волос. Это приметил Эйн, и исчез из поля зрения буквально на пару минут, после чего вручил мне понравившиеся гребни.
— Они будут красиво смотреться в твоих волосах, — улыбнулся он.
На мои возражения, что это дорого, Эйн только отмахнулся и сказал, что может себе позволить такие траты. Вскоре мне пришлось его чуть ли не за руку ловить, останавливая в стремлении осчастливить меня очередной чудной мелочью. Как выяснилось, ему нравилось покупать мне всякие безделушки, а дай волю он бы дорогое что купил. Так я стала обладательницей сережек, что хорошо подходили к гребням, симпатичных бус и медальона, защищающего от проклятий.
Всё это время я озиралась по сторонам в поисках места, где могла бы смыть слишком яркий макияж. Как назло, ничего подходящего на глаза не попадалось. Заметив мои телодвижения, Эйн поинтересовался в чём дело, а услышав ответ ненадолго задумался, потом хитро и чуть проказливо улыбнулся.
— Не нужно, — выдал он. — Повеселимся, раз в городе праздник. Правда нам нужно ненадолго вернуться в академию.
Время было к вечеру и скоро мы собирались собраться в «Весёлом филине», что уже стало традицией, если у кого-то не было своих планов. Нам с трудом, но удалось найти в толпе Олана, которого предупредили, что отлучимся и придём уже в таверну, после чего отправились в академию.
Там мы ненадолго разделились. Я хотела чуть освежиться, да и Эйн сказал, что ему нужно к себе. А ещё он велел ни в коем случае не смывать макияж. Странный он. То говорил, что мне идёт моя естественная внешность, то просит не умываться.